Мадин не верил услышанному. Еще минуту назад он считал, что максимум, на что он может направить усилия – это тайно предупредить каламари об опасности вступления в Империю. Но подобные полномочия... обход профессиональных имперских дипломатов... Теперь осталось только добиться разрешения от Мотмы представлять вторую заинтересованную сторону... И он не только сорвет переговоры сам, но, что намного важней, добьется поддержки Сопротивления!
Вы будете подотчетны лично мне. Сообщите мне сразу же о предполагаемом времени начала переговоров. Я возлагаю на вашу миссию большие надежды. Не подведите меня, генерал. Вы свободны.
Вейдер отвернулся к своему иллюминатору, бросив последний испытующе-сканирующий взгляд на Мадина. Лицо офицера загорелось жизнью и страстью к действиям. Генерал превосходно угадал свою будущую роль в саботаже переговоров, считая ловкую идею срыва кампании
Мадин понял, что аудиенция окончилась, и, как кошка, проскользнул в открывшуюся дверь. Темный Лорд тяжело опустился в кресло, и, упершись локтями в колени, положил голову на руки.
Хотя Император самолично санкционировал его действия, два дня назад Вейдер не позволил себе радоваться искре успеха. Он считал, что эмоции не должны сыпаться вразрез с реальностью, и поэтому решил подождать разговора с Мадином. Сейчас его терпение было вознаграждено, но то место в душе, которое было отведено радости, заполнилось ломящей усталостью.
Вдобавок, он чувствовал кожей, как подходит к концу полоса везения. Пора было возвращаться на Корускант...
Стоял теплый летний вечер, и ресторан был полон народа. Мон понимала, что стремление сидеть в помещении в такую погоду кажется, как минимум, странным… но при мысли о том, чтобы выйти на открытую площадку бывшего сенатора охватывал ужас. Несмотря на связи с Сопротивлением, фотография Мотмы лишь несколько месяцев назад приобрела гриф «разыскивается». Может, она просто не привыкла? Но как можно привыкнуть к постоянному страху, жить в ежедневном ожидании выстрела из-за угла? И, тем не менее, Мон не позволяла эмоциям вредить работе. Она пришла сюда именно потому, что предстоящая встреча жизненно важна. И осознание того, что ее союзник рискует намного больше, отчасти успокаивало. Сенатор рассеянно потягивала лёгкое вино, наблюдая за танцующими парами… и чуть было не подпрыгнула, когда ей на плечо опустилась чья-то рука.
Могу ли я присоединиться, миледи?
Только двадцать лет в роли сенатора позволили Мон удержаться от проклятия – Энекин подошел совершенно бесшумно. Впрочем, гнев быстро сменило удивление: за время совместной работы Мотма видела Вейдера без шлема всего раз, и то мельком. Их встречи в основном происходили в коридорах дворца… или в Сенате между слушаниями. То, что Лорд не нуждается в респираторе и доспехах, было величайшей тайной, способной запросто загубить все дело: если Палпатин узнает, что ученик обманывал его столько лет, то на участии Скайуокера в Сопротивлении можно поставить жирный крест. Впрочем, как и на его жизни в целом. Мон прекрасно знала все факты, но действительность поражала: она никогда не узнала бы Энекина, если бы не голос и глаза. Такие же синие, как в юности. Несколько мгновений они разглядывали друг друга, - и каждый молча удивлялся переменам в собеседнике. Лорда очень поразил беспокойный взгляд Мон и суетливость ее движений. Сенатор не из тех, кто легко поддается тревоге, - она вообще являлась очень уравновешенным человеком, поэтому Энекин сделал вывод, что повстанцам пришлось нелегко. И, основной удар, конечно, пал на Мотму – нового руководителя Альянса.
