Мон же, помимо отсутствия доспехов, поразила усталость, написанная у Энекина на лице. Казалось, он даже двигался медленнее обычного. Женщина слышала, что Император передал Темному Лорду командование флотом, это было поводом для ее тихой радости и паники среди республиканского комсостава. Но только теперь Мон посетила крамольная мысль, что даже фантастическая работоспособность Вейдера имеет свои пределы. Палпатин явно не подумал снять с него хоть часть прежних обязанностей, а Скайуокер скорее застрелится, чем попросит о передышке. Эта черта его характера одновременно восхищала и смертельно раздражала Мотму. Впрочем, свою голову не приставишь.
Они обменялись парой общих фраз, но никак не решались заговорить о главном: в зале было слишком тихо. Выход нашел Энекин, вежливо пригласивший даму на танец. Мон понимала, что Скайуокер выбрал идеальный предлог… но не смогла скрыть удивления: Темный Лорд как-то не ассоциировался с танцами. Может, все дело в том, что они мало общались в его бытность Энекином? Скайуокер был для неё просто «мужем подруги». Что она знает об этом человеке?
Как бы то ни было, один волнующий Мотму момент разрешился почти сразу: слова о том, что танцевать разучиться нельзя, оказались совершенной правдой. Со стороны это выглядело, как романтическая идиллия: аромат цветов, негромкая музыка, двое случайных знакомых кружатся в танце, обмениваясь вежливыми репликами. Кто поверит в то, что здесь вершатся судьбы Галактики!
К чему такой риск, Мон?
Важные новости, - глава Альянса запнулась, не в силах подобрать слова. Она же не психолог, ситх побери! Как можно сказать человеку ТАКОЕ? Мотма искренне благодарила судьбу за то, что не видит его глаз. Так будет проще…
Не тяни банту за хвост!
Хорошо… речь пойдет о парне, который взорвал Звезду Смерти.
А, новый герой Альянса! Что с ним не так?
Его имя Люк Скайуокер.
Энекин едва заметно вздрогнул, - Мон заметила это лишь потому, что ее рука лежала у него на плече.
Совпадение?
Абсолютно исключено. Он присоединился к нам перед Явином… ну, ты понимаешь, что тогда творилось. Я не обратила внимания на имя. И потом, мало ли Скайуокеров?
Энекин понимал, что думает о глупостях, потому что разум не в состоянии сразу воспринять шокирующую истину. Люк жив! Более того, они сражались на разных сторонах… и юноша уцелел только чудом. Он запросто мог убить родного сына…
Ну, а потом все эти торжества, поздравления… естественно, мальчик привлек внимание, и я его проверила.
В этот момент музыка закончилась, и они вернулись к столу. Мотма с нетерпением ждала возможности возобновить разговор, тщетно пытаясь скрыть тревогу. Получалось не слишком хорошо… к счастью, официант списал все на естественное волнение: свидание, как-никак! Поднимая с пола вилку, он ободряюще подмигнул женщине. А вот Энекин, казалось, нисколько не переживает: он попросил меню и минут двадцать обсуждал с персоналом карту вин. Что еще удивительнее – на превосходном местном диалекте. Все высшие чины Империи принципиально изъяснялись только на стандарте, и то, что милорд знает и другие языки, как-то не приходило в голову. Хотя должно было…
Шумная компания за соседним столиком неожиданно направилась к выходу. Говорить о деле в наступившей тишине было верным самоубийством, поэтому Мон пришлось набраться терпения. Наконец, тарелки опустели, и они вышли на улицу. Утопающий в цветах парк был пустынен, и они наконец-то смогли продолжить разговор. Вейдер молчал, выжидая, пока они отойдут от ресторана, и это позволило Мотме захватить инициативу.
Эни… я беспокоюсь за тебя.
Вступление было столь неожиданным, что разведчик невольно остановился.
Это, конечно очень мило и все такое, но…
Нет, подожди! Дослушай. Я сознаю, какая трагедия могла произойти в небе над этой проклятой станцией…
Мон на секунду запнулась: за победу было заплачено дорогой ценой, и душевные раны еще не зажили. Каково же Энекину, сражавшемуся против своих!
Но сейчас речь не об этом… мы знали, на что шли. В конце концов, это – война. Никто из нас не хотел, чтобы все закончилось именно ТАК… но прошлого не воротишь.
Вейдер склонил голову, безмолвно признавая правоту собеседницы. Конечно, каждого из них до гробовой доски будет грызть вопрос о том, сделал ли он все возможное для предотвращения трагедии. Задним числом оба руководителя находили массу недочетов в собственных действиях, но главной ахиллесовой пятой Альянса становился недостаток информации. Теперь, когда Мотма ушла в подполье, связь между ними резко усложнилась. Что немедленно обернулось трагедией…
