Ее ногти впивались в кожу на плечах, оставляя на них следы. Она царапалась, кусала мои губы, когда я целовал ее. Наши языки сплелись, губы врезались друг в друга, и медленное темп, с которого мы начали, превратился в неконтролируемый, безудержный и пламенный секс. Это и была наша любовь. Она зародилась, когда мы были невинными подростками, и переросла в нечто большее, глубокое и страстное. Все эти годы она жила в наших сердцах, но затаилась, чтобы в нужное время вновь возродиться. И вот то самое время.
Мы здесь. Сейчас. Вдвоем. Несмотря на годы разлуки, обиды и недопонимания. Влюбленные и счастливые.
Селена сплела наши руки, глядя в мои глаза, словно читая мои мысли, и подтолкнула меня двигаться быстрее.
Я набрал скорость, целуя ее до беспамятства, она застонала, принимая мои толчки, а дождь и не думал прекращаться.
Селена кончила первой, когда я резким и глубоким толчком вошел в нее, поглаживая ее клитор.
Ее грудь тяжело вздымалась, ресницы трепетали, губы дрожали, а глаза оставались полуприкрытыми.
– Я люблю тебя, Чемпион, – произнесла она, потянувшись к моим губам, и вместе с ее признанием я тоже нашел свое освобождение.
– Я люблю тебя, Маккой.
– Ты что-то скрываешь от меня, и я узнаю, что именно, уже очень скоро, подруга.
Я свернула на парковку и столкнулась с репортерами, которые, заметив мою машину у ворот тренировочной базы «Королевских щитов», мгновенно окружили ее, словно рой разъяренных пчел. Мне пришлось надеть темные солнцезащитные очки и осторожно маневрировать среди них, поскольку они буквально блокировали дорогу, делая снимки. Этот навязчивый интерес к моей персоне возник сразу после того, как СМИ прознали о моих отношениях с Диего, но особенно обострился после известия о моих отношениях с Коннором, который, уверена, сам подбросил эту новость журналистам, словно кусок мяса голодным стервятникам. Меня это жутко раздражало и утомляло.
– Не понимаю, о чем ты. – Каталина, притворяясь, попыталась сменить тему. – Да и что это за шум на заднем плане? Ты где?
– Приехала на базу к Диего. Это журналисты, жаждущие покопаться в моем грязном белье.
Наконец, преодолев преграду из репортеров и въехав на парковку, я заглушила двигатель.
– Фу, мерзость. О, давайте это сюда. Только осторожно, там стекло! – донесся из динамиков машины голос Каталины, отдающей распоряжения своим сотрудникам. Сегодня у нее очередная пышная свадьба дочери какого-то крупного испанского магната, которую решено было провести на Ибице. – Прости, Сел, они чуть не уронили подсвечники из муранского стекла, которые я еле нашла.
– Все в порядке. Я уже приехала, – успокоила я подругу. – Мне уже пора. Созвонимся позже, ладно?
– Конечно. Пока,
Мы попрощались, и я вышла из машины, взяв с собой сумочку и журнал «
Подходя к зданию, я услышала громкие голоса на испанском языке, в которых часто повторялось имя Диего. Это привлекло мое внимание, и я обернулась к воротам, где один из охранников в черной форме пытался сдержать мужчину, стремившегося проникнуть внутрь. Мужчина был явно пьян, его речь была сбивчивой, а движения неуверенными. Он толкнул охранника в грудь и начал тыкать пальцем ему в лицо.
– Впусти меня, сукин ты сын! – орал мужчина.
Другой охранник, Филиппе, подошел ближе, держа телефон в руке. Его голос звучал спокойно и уверенно:
– Сеньор, пожалуйста, успокойтесь! Нам дано четкое указание не пускать вас на территорию. Если вы продолжите нарушать порядок, нам придется вызвать полицию.
– К черту твои приказы и полицию! Я пришел к своему сыну! Диего уволит тебя за то, что ты мешаешь нам встретиться! Я все расскажу ему!
Проклятие…
Это Рикардо. Отец Диего, которого не должно быть здесь.
– Отец Диего Карраско? Вот это поворот событий!
– Посмотрите на него!
– Снимайте, снимайте!
Шепот пробежал среди репортеров, а вспышки камер, прежде направленные на меня, теперь жадно ловили образ мужчины, разрушившего детство Диего и угрожающего прямо сейчас уничтожить его будущее.
Не раздумывая долго, я подошла к группе мужчин, где они толкались и спорили.
– Филиппе, что происходит? – спросила я, избегая взгляда Рикардо, потому что от одного вида этого человека у меня подкатывала тошнота.
– Сеньорита Селена, сеньор Мунир и руководство клуба четко указали, что сеньору Искундеру нельзя входить на базу. Сам сеньор Карраско подтвердил это. Мы просто выполняем свои обязанности.
– Чушь! Я пришел к своему сыну! Пропустите меня!