Рикардо отшатнулся, едва не упав на землю. От него разило спиртным, табачным дымом и потом. Левый глаз заплыл из-за огромного синяка, губа была рассечена. Серая футболка покрыта пятнами, джинсы грязные и потертые на коленях.
Я встречалась с ним дважды в жизни: тогда, когда он пытался ударить Диего, и сейчас. Ни тогда, ни сейчас этот человек не вызывал во мне ни капли жалости или сострадания. Только ненависть и отвращение.
В памяти всплыли рассказы Диего о своем детстве. Я представила семилетнего мальчика с переломанной рукой после падения с лестницы, девятилетнего ребенка, ставшего свидетелем пьяного дебоша отца, который напал на его мать со скалкой в руках. Диего было всего четырнадцать, когда этот мерзавец пригрозил до смерти избить его младшего брата, если он не найдет денег для погашения долгов. Тогда Диего устроился уборщиком в спортивный зал на другом конце острова, чтобы по вечерам мыть полы и туалеты, лишь бы собрать деньги для этого куска дерьма, который смел называть себя их отцом.
Так что нет, глядя на него, я не испытывала ничего человеческого. Он сам вырыл себе могилу, и я готова была оставить его там гнить.
Однако сейчас он мог утянуть за собой своего сына, и я не позволю ему сделать это.
– Мой сын хочет меня видеть!
– Твой сын вышвырнул тебя из своей жизни! – сорвавшись, зашипела я ему в лицо, сняв очки.
Черт. Не следовало поддаваться эмоциям. Но уже поздно. Мой срыв привлек внимание журналистов.
– О-о-о, – протянул Рикардо, подходя ближе, чтобы сквозь железные прутья ворот получше разглядеть меня. Когда к нему пришло осознание, он ехидно улыбнулся, глядя на меня и продолжил: – Ты та самая девчонка.
Он облизал свои потрескавшиеся губы и медленно провел взглядом сверху-вниз, от чего по коже побежали мурашки.
– Ты стала еще красивее. – Рикардо просунул голову между прутьями и развел руки в стороны. – У моего сына отменный вкус на женщин. Весь в меня!
– Сеньорита, вы можете пройти внутрь, мы вызовем полицию, – предложил Филиппе, бросив на меня сочувственный взгляд.
– Нет, не надо, – ответила я, надевая очки и поворачиваясь к нему. – Разберитесь с прессой и откройте ворота, мы уезжаем.
Мужчина с тревогой оглядел меня, но, увидев в моих глазах решимость, кивнул.
– Хорошо, как скажете.
Я села в машину, завела двигатель и задним ходом выехала с парковки. Подъехав к открытым воротам, возле которых толпились журналисты, сдерживаемые тремя парнями в униформе, пытавшимися закрыть камеры своими телами. Я опустила стекло внедорожника Диего и обратилась к Рикардо.
– Садись.
***
Я привела отца своего парня в ближайшую закусочную, заказала ему газировку, пару бургеров с хрустящей картошкой фри и три стакана кофе. Все это время, пока он с невероятной скоростью поглощал еду, словно не ел несколько дней, я смотрела на него с беспокойством внутри. Правильно ли я поступаю? Что скажет Диего, если узнает об этом?
Закончив трапезу, Рикардо небрежно вытер рот тыльной стороной ладони и развалился на кожаном сидении, широко расставив ноги. Его колено коснулось моего, и по коже пробежал холодок. Меня затошнило, и я инстинктивно отодвинулась подальше, спрятав под себя руки, чтобы сдержать порыв ударить его по самодовольному лицу.
– Мой сын платит тебе за то, чтобы ты разводила перед ним ноги? – произнес он, опустив взгляд на мою грудь в игровой футболке Диего. Внутри все сжалось от отвращения. Хотелось укрыться, сбежать отсюда и навсегда забыть этот ужасный момент. Но я знала, что не смогу уйти, пока не разберусь с этой проблемой, или хотя бы не попробую.
Шансы были невелики, однако я не могла допустить, чтобы Рикардо навредил Диего. Тем более сейчас, когда впереди важнейший матч с «Барселоной», и вся команда сосредоточена на нем. Кроме того, вопрос о продлении контракта с клубом еще висел в воздухе, добавляя напряжения в жизнь Диего. Хотя он старался скрывать это, я видела, как сильно он переживал. Страх перед будущим грыз его изнутри, а появление в команде Рафаэля Кюри – перспективного новичка, способного вытеснить Диего – заставляло сомневаться в собственных силах. Руководство клуба делало большую ставку на молодого игрока, видя в нем большой потенциал. Рафаэль быстро адаптировался, показывал отличную форму. Он спокойнее, умел держать себя в руках, не срывался на журналистов из-за провокационных вопросов. Тогда как Диего все еще боролся с внутренними демонами.
– Зачем ты вернулся? – спросила я, уже зная ответ.
– Скучаю по своему сыну, – бросил он, почесываясь и стряхивая крошки со своей неряшливой бороды.
– О, конечно, – ответила я, опершись локтями на стол и сцепив пальцы перед собой. – Брось это дело, Рикардо. У тебя больше нет сына, по которому ты мог бы скучать. Ты не можешь появляться всякий раз, когда тебе нужны деньги. Оставь его в покое, прекрати доставлять ему неприятности.
– Неприятности? – фыркнул он. – Ты ничего не знаешь о наших отношениях, девочка! Я его отец, поняла? Мы семья! Мы можем ссориться, обижаться друг на друга, но у нас одна кровь!