Крики Рикардо привлекли внимание окружающих, и я ощутила на себе любопытные взгляды других посетителей. Мой голос стал холодным и жестким:
– У тебя больше нет семьи, черт возьми! – прошипела я сквозь стиснутые зубы. – Ты утратил право называться отцом, когда впервые поднял руку на своих детей и жену. Когда вместо теплых вечеров дома ты предпочел сомнительные компании и азартные игры. Ты перестал быть отцом, когда начал шантажировать Диего, вымогая деньги и угрожая убить его брата, а затем разрушить его карьеру.
Рикардо внимательно смотрел на меня, позволяя высказывать все, что накопилось внутри.
– Если бы ты действительно был его отцом, ты бы оставил его в покое, позволил ему спокойно жить, не оглядываясь назад и не беспокоясь о матери или брате, которых ты постоянно подставляешь под угрозу. Ты бы не становился препятствием на его пути, не превращался в камень преткновения, о который он боится споткнуться. Ты бы не возвращался ради собственной выгоды, не напоминал о своем существовании. Ты просто исчез бы из их жизней.
Я опустила руки под стол и крепко сжала их, пытаясь собраться с мыслями и готовясь передать этому человеку свою боль и надежду, что мои слова достигнут его сердца и заставят пересмотреть свое поведение, повлекшее за собой столько боли и разочарований. Глубоко вздохнув, я подняла голову и встретилась взглядом с человеком, который напоминал более взрослую версию Диего. Те же слегка искривленные черты носа, пухлые губы, резкая линия челюсти, скрытая под неопрятной бородой.
– Если бы ты был настоящим отцом, ты любил бы своего сына и хотел ему счастья, вместо того чтобы причинять ему вред и мешать его карьере, над которой он трудится с детства, – сказала я, протягиваясь через стол и касаясь его руки, хотя каждая клеточка моего тела противилась этому контакту. Но я должна попытаться достучаться до него. – Ты ведь знаешь, насколько важен для Диего футбол. Помнишь того радостного мальчишку, бегущего по полю с мячом, жаждущего твоего одобрения, потому что ему было не безразлично. Ему так нужно было слышать твою похвалу, видеть гордость в твоих глазах… – Я крепче сжала его ладонь, заметив слезы в его покрасневших глазах. – Он любил тебя, Рикардо. Любил того отца, каким ты был до того, как жизнь не сломала тебя. И я прошу тебя,
Вокруг нас царила тишина, нарушаемая лишь звоном посуды из кухни и приглушенными разговорами посетителей. Когда я осознала, что сказала все, что хотела, а Рикардо продолжил молчать, между нами повисло неловкое молчание. Я осторожно убрала руку с его ладони и смущенно спрятала ее под стол, собираясь подняться, но тут он неожиданно заговорил:
– Ты любишь его.
Это прозвучало не как вопрос, а, скорее, как утверждение или подтверждение самому себе, но я почему-то ему ответила:
– Да, люблю. И я не позволю ни тебе, ни кому-либо другому испортить его жизнь.
Рикардо опустил глаза и смахнул слезу рукавом рубашки. Через некоторое время он поднялся, слегка пошатываясь, и, глядя на меня, тихо произнес, прежде чем уйти:
– Не переставай любить его, даже когда он откажется от тебя. И береги его от самого себя.
Мы отстаем в счете. Осталось всего пятнадцать минут до финального свистка. В воздухе витает напряжение – это наш последний шанс сравнять счет.
Сердце бешено колотилось, адреналин бурлил в венах, когда я устремился вперед по правому флангу, оставив позади трех соперников в сине-гранатовой форме. Я отдал прямой пас, и мяч проскользнул между ног одного из защитников «Барселоны» и попал прямиком к Кюри. Он ловко обработал мяч, набрал скорость и рванул к штрафной площади. Рафаэль заметил, что его окружают, и, быстро оценив ситуацию, передал мяч Уолбергу налево, продолжая движение к одиннадцатиметровой отметке. Но там уже расположились противники, поэтому Рамси решил не рисковать, а сделать навесной пас. Внутренней стороной стопы он отправил мяч в мою сторону.
Я прыгнул навстречу мячу, стараясь поймать его. В прыжке голова встретила кожаное покрытие, и мяч полетел точно в цель – в правый верхний угол ворот. Вратарь бросился наперерез, но успел лишь коснуться мяча кончиками пальцев. Сетка вздрогнула – гол!
Трибуны взорвались криками восторга, комментатор на весь стадион объявил мою фамилию и номер. В этот миг мир вокруг исчез, словно время остановилось, чтобы дать возможность насладиться мгновением триумфа. Я перепрыгнул рекламный баннер и подлетел к трибунам, где среди моря сине-гранатовых выделялся небольшой островок наших болельщиков в сливочных футболках. Они скандировали мое имя, когда я поцеловал эмблему «Королевских щитов» на груди, посвятив этот гол им.
Обернувшись, я заметил, как Рамси, сделавший предголевую передачу, достал мяч из сетки и понес его ко мне. Остальные ребята тоже спешили присоединиться к празднованию. Марти подбежал первым и крепко обнял меня:
– Да, черт возьми!