Семнадцатый полностью

Голос ребенка, тихий и с хрипотцой, эхом разнесся по комнате, а смех, сопровождавший его рассказ, делал речь медленной и прерывистой. Я шагнул в сторону, стараясь не попасть в объектив камеры, чтобы лучше разглядеть, с кем разговаривала Селена.

Передо мной предстал маленький мальчик лет пяти, хотя возможно, он выглядел моложе своих лет из-за хрупкости. Впалые щечки, бледная кожа, глубокие тени под глазами – все это придавало ему болезненный, беззащитный вид.

– Когда он приземлился на задницу, его парик слетел с головы! Он был таким же лысым, как и мы, Сел, предс… – ребенок внезапно закашлялся, хватаясь за грудь, и его смех оборвался. Боль, отразившаяся на его лице, заставила Селену замолчать.

– Должно быть, это было зрелищно, – произнесла она с энтузиазмом, хотя ее плечи поникли, а тело задеревенело. Я заметил, как она осторожно провела ладонью по экрану ноутбука, словно пытаясь коснуться щечек малыша.

На экране появилась женщина, которую я узнал. Энни Маккой подошла к мальчику и помогла ему надеть на себя трубки, которые, как я догадывался, обеспечивали ему дыхание. Чтобы закрепить трубки в носу и на затылке, ей пришлось снять с ребенка бейсболку. В этот момент сердце пропустило удар, а затем еще один, когда все точки происходящего соединились.

«…ей действительно необходима работа.»

«Селене же было совершенно неважно, на какого засранца работать, где жить и на чем передвигаться. Ее интересовало только одно – получит ли она аванс заблаговременно.»

Слова, ранее сказанные Муниром, неожиданно всплыли в моей памяти. И, судя по всему, этот мальчик, вызвавший у Селены столько искренних эмоций, был тем самым братом, о котором говорил мой агент.

«Все, что я делаю, я делаю ради него.»

Когда Энни отошла от экрана, снова открыв взгляду мальчика, я смог внимательнее его рассмотреть. Сходство было очевидным: глаза того же небесного оттенка, пухлые губы и такие же мягкие черты лица, как у его сестры.

– Тео, ты в порядке? – спросила Селена, едва заметно дрогнувшим голосом.

– Конечно! – Мальчик закатил глаза, демонстрируя легкое раздражение.

– Энни?

– Все хорошо, дорогая, – ответила Энни, пытаясь убедить Селену, что с ее братом все в порядке, хотя невозможно было не заметить, как печаль, поселившаяся в ее глазах, становилась ярче.

Я помнил ее совершенно другой. Пять лет назад Энни Маккой была веселой и счастливой женщиной. Я до сих пор вспоминал тот день, когда впервые встретил ее и отца Селены – Джейкоба. Мы с Марко практически напросились на домашнюю вечеринку к Селене в первую неделю учебы в школе после переезда ее семьи. Это был семейный вечер, на котором присутствовали ее родители и наши друзья, и это был один из самых приятных дней, который напомнил мне, каково это – иметь любящего отца, не изможденную до потери сознания мать и счастливую семью.

Но сейчас, глядя на усталое лицо Энни, на ее глаза, потерявшие озорной блеск, который я помнил из прошлого, я видел совершенно другую версию этой лучезарной женщины. Осознание причины этих изменений причиняло боль.

– Сел?

Голос ребенка вырвал меня из задумчивости, и наши взгляды встретились через экран монитора. Я поднял руку и помахал ему, но он лишь смотрел на меня, широко раскрыв глаза и замер.

– Да, орешек? – Селена слегка встревожилась, заметив ошеломленный вид брата, поэтому она приподняла ноутбук, приближая его к себе, словно так могла быть ближе к мальчику, несмотря на расстояние между ними.

– Я что, сейчас сплю?

Я ухмыльнулся.

– Э-э, нет. У тебя что-то болит? Энни?

– Нет, ничего не болит. – Мальчик повторил движение за своей сестрой и тоже приблизился к экрану по ту сторону. – Просто кажется, что я сплю и вижу сон, в котором сам Диего Карраско стоит сзади тебя и корчит мне рожицы.

Селена резко обернулась и поймала меня за тем, как я пытался дотянуться языком до носа. Понятия не имею, что на меня нашло, мне просто захотелось вызвать улыбку на лице этого крошечного существа, стереть ту боль, которую он испытывал. Захотелось развеселить его и немного поднять настроение Энни, которая также была удивлена моим присутствием, как и ее сын.

– Что ты делаешь? – спросила Селена, щурясь.

– А на что это похоже? Выставляю себя клоуном.

Я пожал плечами, отмахиваясь от других, более неловких вопросов, на которые мне пришлось бы отвечать, если бы я признал, что стал свидетелем нескольких счастливых минут с ее семьей.

Чтобы избежать еще большей неловкости, я приблизился к Селене и встал позади нее, положив руки на подлокотники дивана, тем самым заключив девушку в ловушку.

– Привет, Энни.

– Диего? – Она села удобнее у экрана монитора вместе с сыном. – Боже мой, как ты изменился и… возмужал!

– Энни, – пожурила Селена свою мачеху.

– Но это правда, детка! Посмотрите на него! Наш любимый мальчик стал настоящим мужчиной!