Я слышу любимый смех, и вот на меня смотрят ее большие голубые глаза.
— Ты меня любишь?
— Очень. — Я приникаю к сладким губам.
— Ты меня хочешь? — Шепчет искусительница. Я стону, от этого вопроса. — Или ты хочешь подождать, повременить?
— Хочу. Давай это сделаем без Клаусснера и твоей сестры за стенкой? Здесь слышимость слишком хорошая.
Она, хихикая, утыкается мне носом в плечо. Ловлю момент и касаюсь шелка ее волос, пропуская тонкие нити меж пальцев. Мелани похожа сейчас на кошку: положив свою голову мне на плечо, обжигает мою шею дыханием и посылает дрожь по телу.
— Ты когда Варвару к Кевину отведешь?
— Спешишь избавиться от соперницы?
— Прекрати! — Она прыскает от смеха, легонько ударяя ладонью по моей руке. Ну всё! Я теперь буду постоянно острить на эту тему? Сама напросилась. Ревность к сестре и «я ее разлюбил» — придумала же!
— Вот закончу одно дело, тогда отведу.
— Что за дело?
— Есть кое-что. Не бери в голову.
Я целую ее в гладкий высокий лоб. Внизу происходит всплеск магии.
— Дэррил пришел. — Шепчет она. Я вздыхаю, выпуская из объятий. Внутри шевелится неприятное чувство надвигающейся угрозы: скоро грядут перемены. Этот штиль мне дан, как передышка перед бурей, к которой надо подготовиться. Ладно со мной, меня волнует Мелани! Если все получится, как сговорились мы с Варей, то в течение трех дней, я передам любимой свой дар.
— Мелани, только не упади в воду.
— Мне ничего не будет. Я неуязвима.
— Но я-то уязвим!
На этой фразе подлетаю к Рэйнольду: он тут же принимает меня в объятия и целует. Несмотря на солнце, ветер сегодня сильный. Нет! Ужасный! Он резкими порывами мчится куда-то, задувая под одежду, лохматя волосы и холодя лицо и руки. Поэтому сегодня мало людей в парке. Рэй сидит на лавочке и кутается в куртку Басса с меховой опушкой по капюшону — в ней он похож на полярников из реклам, только вязаной шапки не хватает и бороды.
Удивительно, как идет ему эта куртка, потому что я привыкла видеть его либо в кожаной мотоциклетной, либо в пальто. Сейчас Рэй ничем не отличался от туристов. Вся Инквизиторская пафосность куда-то делась. Наверное, исчезла под химерской курткой Басса.
Возле него лежит пакет с бутербродами и термос с чаем — моя дурацкая идея пикника. Но все равно, здорово!
— Ты сегодня какой-то тихий…
— А обычно какой?
— Обычно? Дай подумать. Обычно ты суровый, собранный, внимательный. А со мной — нетерпеливый. Если вспомнить, как ты вчера руки мне заламывал, так еще и бываешь деспотичным.
— Ну, я же не люблю тебя. Я без ума от твоей сестры. Поэтому руки и заламывал.
Из-за того, что я сижу у него на коленях, могу смотреть в его насмешливые глаза, имея возможность любоваться всеми оттенки его радужки.
Синева и любовь.
И ветер…
Резкий холодный порыв воздуха прямо в лицо именно в тот момент, когда я хочу парировать на его насмешку. Из-за этого не могу нормально вдохнуть, а из глаз потекли слезы. Кончик моего носа замерз так, что, наверное, превратился в ледышку. Чтобы спрятаться и нормально вдохнуть, я зарываюсь лицом в шею Рэя.
Тепло и пряный запах его кожи.
Чувствую, как Рэй чуть повернулся ко мне и тоже уткнулся носом в мою шею. Как только ветер стих, я ощущаю его горячее дыхание, где скулы:
— Жива?
— Ну и ветер!
Рэй смеется над моим ошалевшим видом и утирает слезы с моего лица, пока я тру себе кончик носа, пытаясь вернуть чувствительность. Несмотря на холод, я весела и беззаботна:
— А вообще, мне нравится в Дрёбаке. Красиво здесь. Тут хорошо заводить семью, растить детей…
— Ты уже о семье задумалась?
— Нет. По крайней мере, не сейчас. Но когда-нибудь будет… — Я тяну слова, пытаясь представить себя, прогуливающейся с ребенком. Если подключить воображение, то можно вообразить, что вот Рэй, вот я, а где-то там, у воды, бегает наш карапуз… От этого стало грустно и защемило сердце. Вряд ли. Я не знаю, что будет завтра, что говорить про будущее. Живем, как под дулом пистолета.
— А я думал отделать домик в Китае. Ремонта требует. Покрасить, заменить что-то, может даже утеплить.
Перед глазами вспоминается мое пристанище, когда я уходила из Саббата, чтобы готовить задания, который мне давал Рэй в качестве моего учителя. Райская тишина и безлюдность, безмятежность.
— Давай сбежим и спрячемся там ото всех? И будем жить там, пока не состаримся?
Рэй тихо смеется над моей мечтой. Ветер трепет волосы и они постоянно попадают на лицо Оденкирка, щекоча его, но он порой лишь крепко зажмуривается или немного отворачивается, когда совсем становится невозможно говорить и смотреть на меня из-за них. Рэй крепко прижимает к себе, а я запустила руки ему под куртку, которая не до конца застегнута, будто специально приглашая погреть мои заледеневшие пальцы у него на груди.
— Можно попробовать. Только там невозможно жить пока.
— Почему?
— Дом не утеплен, не убран, крыша кое-где стала подтекать. Я говорю, он требует ремонта.
— Мне все равно… Я готова жить в любых условиях.
— Почему?
— Потому что там никого, там время движется по-другому.
