— На! — Он кидает мне что-то, и предмет падает со звяканьем у моих ног. Даже с горящим мобильником, вместо факела, разглядеть, куда упала вещь, тяжело. Я начинаю шарить по полу руками и нахожу авторучку. Произношу заклинание огня, и предмет вспыхивает подобно длинной спичке.
— Ты по той стороне смотри, а я по этой. Номер 28.56!
— Да, я запомнила.
И мы двинулись. На каждой табличке числились длинные номера, и я подолгу всматривалась, боясь пропустить заветные числа.
— Вот она.
Я смотрю на дверь, чей номер заканчивается на 28.56.
Портал гудит магией, как и остальные, взывая, чтобы вошли в него.
— Ну что? Пойдем?
Я оборачиваюсь на серьёзного и молчаливого друга. Хочу донести, что идея не самая лучшая, но единственная для меня:
— Ты понимаешь, что меня возможно схватят? Это опасно! Все считают мою идею безрассудной.
Я вспоминаю, как прореагировали все, особенно Рэй, когда Варвара выдала с головой мой план пойти к Бароне.
— Какая разница, Мел? Это то, что от меня требуют. Я должен с тобой войти в эту дверь. Не мне решать.
— Это следующая станция твоего поезда?
— Да. И сейчас наши пути сходятся.
Он произносит и смело открывает дверь передо мной. Чернота впереди, будто провал. Все это напоминает коридор, когда ты умираешь. Сначала такая же темнота, которая зовет тебя, а потом будет свет и выход.
По ногам идет легкий сквозняк. Я, собравшись духом, шагаю туда и иду на ощупь вперед. Дверь моментально находится. Толкаю. Поддается легко и быстро.
Свет тут же резко бьет по глазам, но я привыкаю.
Двери.
Меня окружает ряд дверей, которые даже не прикреплены к стене. Просто стоят с какими-то датчиками на огромном пространстве, напоминающим пустую подземную парковку. И холод, будто я в морозильнике.
Ёжусь.
— Где мы?
— Это Сенат.
Я оборачиваюсь и вижу довольное лицо Дэррила.
— Ты здесь был когда-нибудь?
— Лишь раз. В основном, меня выпроваживали сразу в Карцер, минуя центральный вход.
— Это центральный вход? Напоминает парковку!
— Да. Эти двери — порталы, притом во все остальные по всему миру. Самые мощные на свете!
Я осторожно начинаю осматривать дверь, из которой мы только что вышли. Обычная. Деревянная. С медной ручкой. Рядом датчик с логотипом Сената на экране. Я почти протянула руку, чтобы коснуться его, как прозвучал писк и хлопок — справа через пару дверей вышел Архивариус. Он сразу заметил нас, холодно кивнул в знак приветствия и пошел к ступеням, ведущим наверх.
Его внезапное появление меня отрезвило.
Я н а х о ж у с ь в ц е н т р е И н н и ц и и р о в а н н о г о м и р а.
Боже! Я сделала это! Я добралась до Сената!
***
Я молилась давно. В последний раз это было в детстве на воскресной службе, куда нас водила мама. Хотя, как Инициированная, как Инквизитор, я должна быть верующей. Ведь так нас представляет та часть истории, которую знают смертные: священники — рьяные боголюбители, сжигавшие ведьм и колдунов, зачастую обычных женщин и мужчин.
Каждый год главы конфессий отпускают нам грехи на службах. Кто верит в Аллаха, тот под рукой исламской общины, кто в Православии, тот под защитой православной церкви. Я католичка. Каждый год езжу в Ватикан на исповедь и причащение, для нас Инициированных-католиков служат специально мессу.
И все это давно превратилось в обязанность. Без Бога.
Сейчас я поняла, что Он мне нужен.
Сегодня совершился суд над моей сестрой. Через три дня ее сожгут в одной из Инквизиторских школ.
И я схожу с ума со всеми. Не понимаю, что творится.
Я просила Дороти рассказать значение объединенных знаков, уговаривала раскрыть секрет, кто были те убитые, зачем она подарила мне зажигалку с этой эмблемой, но она молчала.
— Передавай привет матери.
Вот и всё, что я услышала от нее. Как будто моя сестра не понимала, что скоро ее сожгут.
Додумалась! Пускать демонов на смертных! Зачем? Глупость! Беззаботность. Бессмысленность.
— Ной? — Я удивленно замечаю напарника, который, будто потерянный, стоит посреди коридора.
— Оливия. — Он кивает в знак приветствия. Какой странный остекленевший у него взгляд.
— Что-то случилось?
— Нет, я шел домой…
Глухой осипший голос. Отмечаю, насколько мужчина бледен.
— Вы больны?
— Нет. Всё в порядке… Я просто шел домой…
Его руки трясутся мелкой дрожью, но, кажется, Валльде не понимает этого. В его руке папка с делом.
— Тогда спокойно ночи, Ной. — Я протягиваю руку. Мужчина не сразу замечает ее, поэтому его рукопожатие получается неуклюжим, странным, не типичным для него. Из-за этого папка падает на пол и раскрывается, рассыпав свое содержимое.
Он кидается собирать. Я тоже начинаю помогать. Собрав все листы, протягиваю ему, положив сверху выпавшую фотографию девушки — Нины Субботины. Всё понятно: это ее дело.
Ной молча смотрит и медленно забирает из моих рук бумаги. И тут я понимаю: у него тоже горе. Сегодня был ряд судов, на которых выносили приговоры. Мою сестру и еще двадцать человек приговорили к аутодафе. Среди них была знаменитая Нина Субботина — Химера с потрясающим даром вытягивать правду.
