— Хорошо. — Изрекает Миа. Мы молча соглашаемся, ощущая каждой клеточкой усталость. Вечность так бы лежать! — Представьте, мы умрем, а звезды так же будут светить…
— Представляю…
Мне ли не знать! Я месяц, даже больше, не существовала на этой планете. А что изменилось? Я имею в виду, в мировом масштабе. Ни-че-го! Мое отсутствие заметили лишь пара человек. А звезды всё такие же холодные. Колючие. Им все равно. Они горят на космических расстояниях, каждая на своем костре.
— Кстати, а что делают Древние? — Оборачиваюсь к Ларсену и встречаюсь с красивым серьезным взглядом. Но этим глазам далеко до других, тех, что из моих снов.
— Кто?
— Ну, которых Дэррил и я воскрешали.
— А! Эти… Ничего. Дэррил говорит, что они где-то у Альфа.
— Наверное, невероятно сильные колдуны.
— Неа.
— То есть?
— Они потеряли магию.
— Как так? — Я даже приподнимаюсь и смотрю теперь сверху вниз на Ларсена.
— Ну, смотри на себя. Ты была мертва месяц. На восстановление тебе нужно несколько недель. А эти несколько веков. Они просто не могут восстановиться.
— Тогда зачем они?
Ларсен, как Дэррил, указывает пальцем на висок и произносит: «Память. Знания».
Я задумываюсь… Они видели, как произошел раскол, как появилась та система, в которой мы существуем уж несколько веков. Не эти ли знания нужны Моргану? Знать, как произошло, чтобы всё воссоединить заново? Интересно…
— Как думаешь, что с ними произойдет?
— А ты как думаешь?
Мы улыбаемся холодными улыбками друг другу, зная ответ.
***
— Оливия, прекрати. Ты просто зациклилась на этом деле. Это не профессионально!
Жерар Бурон смотрит на меня испепеляющим взглядом. Я чувствую себя глупо. Замолкаю.
Но знаю, что вернусь домой и снова открою дело о сожжении Анны Савовой.
Мы выходим из портала, который оказался закусочной в Лидсе*. На нас сверху льется неприятный мелкий дождь. Жерар застывает на мгновение, воздействует своим даром на участок неба над нами и вот выглядывает солнце. Отлично! А то не хочется заболеть из-за непогоды.
Мы спускаемся со ступеней и идем к огороженному полицейскими месту в парке.
Жерар достает Pollaroid, настроенный на обнаружение чужой магии, и начинает фотографировать.
— Не понимаю, что мы тут делаем? — Бурчит он. — Не проще ли отдать новичкам это дело? А не заниматься Архивариусам первого типа.
Молчу. Я его понимаю. Дело даже не тянет на второй тип.
Я стою и вижу место, где был убит мужчина. Мой дар — видеть мертвецов, точнее их призрачные оболочки перед смертью. Они, как старая фотография, как легкая дымка лежат там, в том положении, где умерли. Это не призраки — это отпечатки их последнего вздоха перед смертью. Дар бесполезный, как и у сестры — видеть нерождённых детей. Но я смогла пробраться в Сенат с такой способностью, это намного больше, чем иметь суперсилу и не уметь ею пользоваться.
Между деревом и кустарником вижу «призрак» мужчины. Но я останавливаюсь как вкопанная и смотрю, не понимая, что вижу: мертвец плавает чуть касаясь земли, но не это странное, странное то, что я вижу разложившийся труп мужчины. Что за бред! Серо-зеленый с гниением. Как такое возможно?
— Оливия, ты чего? Не можешь найти, где было убийство? — Жерар в курсе моего дара. Поэтому он знает, как я работаю.
— Ты знаешь, если я не могу найти оболочку мертвого, значит он был убит не здесь… Но я вижу оболочку!
Я продолжаю удивленно пялиться на этот отвратительный след в воздухе. Я никогда такого не видела! Единственное объяснение только одно и оно самое дурацкое: кто-то убил зомби. Только так я могу объяснить разлагающегося призрака.
Обычно, когда человека убивают, на его месте, когда увозят труп, остается отпечаток здорового обыкновенного человека. Даже ран не запоминают оболочки. А тут…
— Добрый день. Архивариус Ной Валльде третьего типа. Прибыл заместить Архивариуса Жерара Бурона.
Мы оборачиваемся и видим молодого человека со светлыми волосами и серо-голубыми глазами. Нордическая внешность. Внутри меня начинают шевелиться воспоминания, будто змеи: этот парень был на том самом аутодафе. Он горел вместе со мной.
Ной протягивает бумагу Жерару, тот внимательно читает и сухо кивает, соглашаясь с написанным.
— Вызывают на другое место. Разбился самолет. Есть подозрение, что магическое вмешательство. — Я вижу, как блеснули возбужденно глаза у Бурона. Ему куда интереснее расследовать масштабное, чем это дело. И да, он прав, данный случай как раз для Валльде, чем для нас.
Мы сухо прощаемся, Жерар отдает мне фотоаппарат со снимками, и я остаюсь наедине с новеньким.
— Оливия Барона. — Я протягиваю ему руку, решив представиться на случай, если он не помнит меня. Но нет, надежда завязать с ним знакомство на новой, свежей ноте рассыпается пеплом — Ной видно память не стирал:
— Я помню. Вы были Дознавателем по делу Анны Шуваловой-Савовой. Итак, что у нас тут?
Я передаю ему папку.
— Найден неопознанный труп мужчины. Лет тридцати-тридцати пяти. Умер от ножевого ранения.
— Почему Сенат заинтересовался делом?
— Две причины. Во-первых, нож, брошенный возле тела, ритуальный и на нем производилась магия.
