Когда малышей отмывают, они хоть на людей похожи. Следующий кадр и снова идет рассказ про другую женщину, у которой сложности в родах. Она пыжится и кричит от боли. Я еле справляюсь с желанием схватить пульт и переключить. Отворачиваюсь и смотрю на Кристен: у нее зависло брезгливое выражение на лице, при этом в руках она держит газету, будто читает, хотя полностью внимание приковано к происходящему на экране. Она ловит мой взгляд и выражение меняется на спокойное.
— Что?
— Тебе противно.
— Ну да. А что в этом красивого? Это же ужас какой-то! — Она удивленно таращится то на меня, то на экран.
— Ужас? Между прочим, мне проходить этот ужас. Могла бы сделать хоть вид, что тебе не всё равно! — В глазах Деннард мелькает ненависть ко мне. Я прям чувствую, как закипает магия в ее крови. — Тогда принеси мне еще шоколадного торта из ресторана!
Ее глаза расширяются от удивления:
— Ты и так уже съела четыре куска!
— И что? Я хочу шоколадный торт!
— Тогда иди сама! — Деннард взрывается на меня, не выдержав моего поведения. Ведь знает, что я сейчас скажу. Собственно, я это и делаю:
— Эй! Ты моя прислужница. Или ты хочешь, чтобы я пожаловалась своей Темной?
Деннард еле сдерживается, чтобы не послать меня грубо и подальше, но яростно встает и направляется в ресторан отеля за тортом.
— И минералки прихвати! — Ору я вслед, прежде чем дверь гостиничного номера с грохотом захлопнется за ней. Стоит оказаться мне одной, я тут же переключаю на другой канал, где идут бои без правил: два мускулистых лоснящихся мужика сцепились на ринге, пот, слюни, те же крики, что и у рожениц. Но смотреть намного интереснее и приятней. Даже заводит в сексуальном плане. Твою мать! Я стала какой-то ненасытной из-за этих гормонов. Постоянно вспоминаю Кевина и наши ночи с ним. Попробовал бы от меня сейчас уйти. Да я ему вмиг голову откусила бы только за одну мысль! От злости я переключаю канал: теперь мне показывают, как львица пожирает антилопу. И что-то стало так жалко зверушку! Бежала себе, паслась где-то, а тут появилась хищница и сожрала её.
Хлопок двери за спиной возвестил, что пришла моя львица.
— Вот. В ресторане сказали, что это последний кусок. Ты все съела сегодня. Больше не будет. Только завтра!
— Ой, как жалко! — Я встаю и иду к Кристен, которая смотрит на меня враждебным взглядом. Надо подсластить ей пилюлю. — Спасибо тебе! Ты такая милая, хорошая! Заботливая! Ты уж извини, что я такая противная! Сама понимаешь, беременность, гормоны! Я такая сейчас ужасная… Я же растолстею скоро. Стану жирная! Никому ненужная!
И начинаю плакать. Моя истерика еще больше выбивает Кристен из колеи: стоит и не знает, куда себя деть. Я же, рыдая, начинаю поедать обалденно вкусный шоколадный торт, при этом не забывая всхлипывать и говорить с набитым ртом полнейший бред:
— Ты не представляешь, каково это… Меня бросили. Любимый мертв. Сестра мертва. Я одна! Это ужасно! Еще беременность! Смотри, как эта гадина резвится! — Я киваю на экран, где показывается львиный прайд. — Одна из этих сейчас съела антилопу! Ты представляешь? Я себя чувствую такой же антилопой! Меня загнали и съели живьем! А я так любила жизнь, вечеринки! И во что я превратилась?
Я театрально развожу руки, но Кристен уже перешла в режим «я тебя не слышу». Когда я начинала «истерить», она словно отключалась от внешнего мира. И вот мой финальный аккорд:
— Ладно. Тебе меня не понять. Прости! Пойду в комнату, побуду одна.
Я забираю тарелку с остатками торта и ухожу в спальню, где могу облегченно выдохнуть. Спектакль окончен. Зрители аплодируют. Знаю точно, что Деннард сейчас облегченно вздыхает, материт меня на чем свет стоит и пытается забыться. Что мне и надо! Она теряет бдительность в таких случаях. А это значит, что я могу заняться снова поисками «Доброго сердца». Я уже успела снять наличные со своей карты, чтобы Марго не проследила, куда я их трачу и, главное, где. Через интернет просмотрела все графики автобусов, выписала себе на бумажку, где можно снять машину. В принципе, к побегу я готова. Осталось одна мелочь — узнать, сваливаю я к Оденкирку или нет.
Я включаю музыку на полную громкость. Из динамиков ноутбука плавно зазвучали унылые песни Селин Дион. Беру телефон и направляюсь в туалет. Там я проделываю один старый фокус, но магически сложный. Раньше у меня не получилось бы, но тогда я не была беременна и не чувствовала такую мощную магию в себе. Взяв карандаш для глаз, на лбу рисую сенатский знак — «всевидящее око», а на губы себе наносишь руну Лагуз или Леля — зеркально повернутую единицу. И набираю номер психиатрической клиники.
Гудки. С интервалом. Размеренные. Я закрываю глаза и прислушиваюсь к ним, желая слиться с тем человеком, кто сейчас ответит на том конце.
— Добрый день! Вы позвонили в частную психиатрическую клинику «Доброе сердце». Мы поможем достичь гармонии разумом и душой.
Я шепчу в трубку на одном выдохе заклинание на родном языке:
— Ведьмины слова тебе прямо в уши.
Ты правды не слышишь. Ложь мою слушай.
Предо мной душой не криви.
Только правду говори.
Да будет так.
