— Мне все равно. — Я хладнокровно жму плечами. Но Джеймс слишком хорошо знает меня, и я слышу то, что желаю:
— Кристен, я буду милосерден к тебе. Даю тебе шанс, как и Норе. Хотите вместе работайте, хотите врозь. Но приведите мне Оденкирка, а Шувалову — убейте. Не люблю перебежчиков.
Я отворачиваюсь от всех, чтобы не видели моей довольной улыбки. Я слышу, как Морган их наставляет, дает координаты и советы, а сама ощущаю злорадство и назревающую месть, которая имеет вкус крови. Подумаешь беременна. Я достану себе другого ребенка. Не нужен мне этот ублюдок, состоящий из предательства матери и инквизиторской тупости.
Девушки, получив указания, удаляются из кабинета, и вот мы остаемся с Морганом одни.
После смерти Виктора, Джеймс словно ищет опору себе, друга, единомышленника, поэтому теперь мы постоянно вместе. Морган не отпускает ни на шаг от себя и чаще стал обращаться ко мне за советом.
— Жалеть не будешь? — Слышу ехидство в голосе и оборачиваюсь к нему, встречаясь с его зелеными, похожими на кошачьи, глазами.
— А ты?
— Нет.
— Варвара была твоей любимицей.
— Вот именно: была.
— Ой, Марго! Да ты задета. Гордость затронута?
Я отворачиваюсь от его ехидства. Хм! Кто бы говорил. Сам бесился по поводу Реджины и своей минутной слабости, потеряв с легкой руки Савова и Мальте.
В кабинете раздается приятный перезвон — мобильный Джеймса подпрыгивает от вибрации на столе. Он берет телефон, а я отмечаю, какие у него холеные красивые пальцы. Руки дирижера. А мы его оркестр, исполняющий концерт «Падение Сената». Я вижу, как довольно хмыкает Джеймс, читая пришедшее сообщение. Вся его нервозность и злость уходит — и вот передо мной стоит красивый мужчина, который отражается во всех зеркальных поверхностях своего кабинета, что лишь добавляет ему властности. Он подходит к огромному окну и смотрит вниз на бурлящий поток людишек на Пятом авеню. Знают ли они, что скоро Инициированный мир сменит власть, а оттуда мы доберемся и до Смертных? Мы идем. Надвигаемся. Как труп пожирают черви, так и мы сожрем и не подавимся всем этим миром.
— Что там, дорогой?
— Она все еще жива.
— Кто?
— Эмма. Она все еще жива со своими знаком объединения.
— Поздравляю.
— Это я тебя поздравляю. Еще чуть-чуть и я тебя одарю самым сильным Знаком. Ты станешь подобна Древним.
Я смеюсь, отщипывая от кисти винограда сочную ягоду. Сладкий вкус напоминает о приближающейся весне. Вкус победы — шампанское, но вкус предвкушения — это виноград.
Скоро. Осталось чуть-чуть. Я уже чувствую дыхание перемен. Скоро будет самая главная битва, а затем Морган одарит меня силой. Подумаешь, какая-то Шувалова? Какая разница, когда после свержения Сената, я соберу остатки Инквизиции и устрою самое большое аутодафе в истории человечества? Химер давно недооценивали, задвигая и лишая прав, облизывая и награждая этих щенков-Инквизиторов. Собакам — собачья смерть. Пусть попробуют на вкус свой пепел и прислушаются к запаху гари.
Я лежу, ощущая тепло и присутствие сестры. Судя по доносящемуся вкусному аромату, бабушка, наверное, оладьи напекла, а сама в огороде копается — слишком тихо в доме. Чуть поворачиваю голову, и волосы Вари начинают щекотать мне ухо, что я тут же дергаюсь. — Тише ты… — шипит она.
— Извини…
Я откидываюсь в сторону, убирая закинутую на сестру ногу во сне, и сладко тянусь, не открывая глаз.
— Одеяло… — Бурчит она. Чувствую, как ткань шуршит и ползет по мне, натягиваемая Варей.
— Жарко. — Я взбрыкиваю ногой, и одеяло слетает с меня. И тут доходит: какая бабушка? Какие оладьи? Какая Варя? Открыв глаза, я оборачиваюсь и вижу сестренку, мирно спящую рядом, будто так оно и было.
— Варя? Варька!
Я обнимаю ее, вспоминая, что вчерашние события были реальны. Боже! Там был Стефан! Там был Рэй!
— Ань, давай, отложим… Я спать хочу. Сама-то ты выдрыхлась…
— Конечно- конечно!
Мне хочется хохотать и визжать от счастья, но нельзя, поэтому укрываю сестру одеялом и целую в щеку.
— Высыпайся.
Я вскакиваю с кровати и замечаю, что меня кто-то раздел до нижнего белья. Наверное, Варя стаскивала одежду, потому что все мои вещи лежат комком с ее. Я достаю майку и мягкие вельветовые штаны, причесываюсь и бегу в ванну, чтобы привести себя в порядок.
В зеркале на меня смотрит странное существо, которое отдаленно напоминает меня: глаза блестят от счастья и возбуждения, волосы пушатся, щеки красные. Хочется петь и танцевать от счастья!
Интересно, где Рэй? Я помню, как он целовал меня. Ведь это было? Я не придумала его себе?
Вылетев из ванной, почти бегом направляюсь в кухню. Миа стояла возле плиты и пританцовывала. По доносящемуся легкому шуму, она была в наушниках. Блинчики аппетитной стопкой дымились на огромной тарелке, вызывая голодное урчание в желудке. Я повернулась к часам на стене и увидела, что время было раннее — шесть утра.
Миа заметила мое присутствие и тут же лучезарно улыбнулась, выключив плеер.
— Доброе утро! Рано ты.
— Ты тоже.
— Не спалось совершенно. Зато ты, наверное, выспалась со вчерашнего дня. Хочешь?
