Позже, вечером, я сидела за кулисами с Марком и Моной и смотрела, как Р.Г. произносит речь перед съездом. Мы следили за ним с ксерокопиями в руках. Я все время напоминала себе, что нужно дышать. За последние месяцы я привыкла видеть, как Р.Г. без подготовки вещает перед буйными толпами, вооруженными плакатами и транспарантами, и теперь было странно смотреть, как стройные и сплоченные ряды аплодируют ему в едином порыве. Конечно, чувствовалось, что все расписано, как по нотам, это неизбежно. Но я видела, что люди не остаются равнодушными к словам Р.Г., как внутри огромного зала, так и за его пределами. Голос Р.Г. разносился под сводами и одновременно с помощью телевидения летел по всей стране, и я представляла всех, кто сейчас его слышит. Меня затопила гордость. Мы хорошо поработали.
Как всегда, Р.Г. закончил речь на торжественной ноте. Я немного успокоилась, глядя на воздушные шарики и конфетти, сыплющиеся на него, Дженни и мальчиков, которые радостно махали веселой толпе.
Следующим вечером я снова сидела за сценой и ждала, пока губернатор Уай произнесет свою речь и согласится стать кандидатом от партии. Я держалась подальше от комнаты, где Аарон скармливал последние изменения работникам съезда, отвечавшим за телесуфлеры. Р.Г. и Дженни сидели в комнате по соседству, после окончания речи они присоединятся к Уаю на сцене. Пробежала Кара, приветливо помахав рукой. Она занималась какими-то мероприятиями для делегатов съезда, а вечером отправится готовить наше турне по Южной Каролине. Мы с ней умудрялись урвать по нескольку минут то здесь, то там и поболтать хотя бы раз в неделю; к тому же мы постоянно общались по электронной почте. Присоединившись к кампании, она обзавелась наконец «Блэкберри». Ее присутствие, как физическое, так и виртуальное, помогало мне сохранять равновесие и спокойствие.
Губернатор Уай выглянул из комнаты ожидания и закричал, чтобы ему принесли диетическую газировку. Когда он выкрикнул свою просьбу, то посмотрел на меня, но я даже пальцем не пошевелила. Я немного удивилась, но, в конце концов, это не моя работа. Уай снова исчез в комнате, и множество помощников рвануло к запасам содовой. Вскочила бы я с места, если бы воды потребовал Р.Г.? Сомневаюсь, что Р.Г. вел бы себя так же.
Вскоре из комнаты вышел замученный Боб. Он подмигнул мне и затрусил по коридору. Вроде все шло нормально, просто обычное напряжение перед речью достигло апогея.
Вскоре Фиона Уай представила мужа и поцеловала его перед тем, как он поднялся на трибуну. Со своей выгодной позиции я видела спину Уая во плоти и лицо Уая на огромном телеэкране в зале заседаний. Толпе понадобилось десять минут, чтобы успокоиться и позволить ему говорить — слишком долго. Как только он начал речь, я услышала возню в диспетчерской. Я видела лицо Уая на телеэкране. Он на секунду встревожился, но тут же снова овладел собой. Что происходит? Я таращилась ему в спину. Он начал читать вводную часть и яростно махать руками. А потом я увидела. Телесуфлеры были чистыми. Они были прозрачными, как и задумывалось, но по ним не ползли слова, которые мог видеть только Уай. Дисплей прямо у него под носом тоже был пуст. У него не было текста речи. А он выступал перед нацией в прямом эфире.
Я вбежала в диспетчерскую, где Аарон орал на сотрудников, которые яростно молотили по клавишам. Никто, похоже, не понимал, в чем дело. Никто не мог починить поломку. У них там что-то замкнуло? Неужели нет запасного генератора или чего-то вроде? Время слишком неподходящее для простого несчастного случая, но, впрочем, я видела куда более неприятные вещи, случавшиеся в куда более неподходящее время.
Я ничем не могла помочь и только мешала им, поэтому вернулась к телеэкрану, наблюдать, как Уай справляется с ситуацией. Слава богу, у него нашлась распечатка речи, и он, похоже, то ли много знал наизусть, то ли успешно импровизировал по ходу дела. Толпа внимала его словам, не замечая, что все пошло наперекосяк.
Он говорил пятьдесят две минуты. Обруганные ребята из диспетчерской так и не смогли вернуть текст на экраны. Когда Уай закончил, ко мне подошел Аарон.
— Катастрофа, — горько произнес он.
Я удивленно посмотрела на него. По-моему, Уай прекрасно справился. Именно это я и сказала Аарону, как можно более небрежно.
— Не вижу никакой катастрофы, — добавила я.
Я невольно заинтересовалась, хотя мечтала, чтобы он поскорее свалил.
— Ты читала речь, которую он должен был произнести? — спросил Аарон. — Она была изумительна. Он забыл некоторые из самых блестящих пассажей.
Я чуть не подавилась. Судя по голосу Аарона, «самые блестящие пассажи» написал он. Меня тошнило от его самомнения. Я не успела вовремя прикусить язык.
— Ты имеешь в виду те моменты, над которыми сам работал? — спросила я.
Похоже, он был рад, что его кто-то понял.
— Я работал над ними как вол. Они были великолепны, — заявил он.
— Ты бы хоть притворился, что интересуешься чем-то, кроме себя, — посоветовала я и неодобрительно покачала головой.
Он удивленно и хищно посмотрел на меня.
