Сенеке показалось удивительным, с каким вниманием слушал Луций Домиций его слова о том, что правитель должен иметь сострадание и сочувствие, желание заботиться о людях, которые нуждаются в пище и одежде. А ещё должен прощать оступившихся, терпимо относиться к недостаткам людей. Правитель обязан оказывать благодеяния, но благодеяния не должны иметь целью непременную благодарность, а совершаться бескорыстно и не зависеть от нравственных качеств тех лиц, кому благодеяния оказываются.
«Надеюсь, мальчик это запомнит», – думал Сенека, также не забывая давать ученику и уроки благоразумного поведения:
– …Не поддавайся соблазнам. Научись повелевать своей душой, чтобы она удержалась от удовольствий, даже когда им предаётся весь народ. Отказывайся от смущающих тебя наслаждений, за которые приходится платить так дорого: ведь все они вредны – не будущие, но и минувшие. Как у злодеев, даже не пойманных с поличным, и после преступления не проходит тревога, так после нечистых наслаждений раскаяние остаётся какое-то время. …Одна лишь добродетель даёт радость долговечную и надежную, а всё, что мешает ей, подобно облаку, которое проносится низко и не может одолеть дневной свет. Подобно тому, как без примеси света ничто не блестит, как без помощи огня нет теплоты, – так присутствие добродетели или зла делает всё честным либо постыдным. …Не страшись своих страданий. Смотри на них свысока, ведь страдание не делает нас хуже, следовательно, это не беда. Беда – это то, что нам вредит и делает хуже, чем было.
Сенека, наставляя Домиция на путь добра, иногда проявлял удивительную снисходительность к дурным поступкам ученика. В день, когда Домицию исполнилось пятнадцать лет, он впервые не явился на занятия. Позже объяснил, что не выспался. Оказывается, в предыдущую ночь он с такими же юнцами из дворцового окружения посетил лупанарий[46].
Затем ученик появлялся там не раз, набираясь эротического опыта, а Сенека не сообщал об этом Агриппине только из желания сохранить влияние на подростка. Надеялся справиться с этими дурными проявлениями самостоятельно – назидательными беседами.
Меж тем во дворце заговорили об успехах сына Агриппины в учёбе. Однажды на занятиях по римской грамматике появился сам император Клавдий. К тому времени выглядел он заметно старше своих шестидесяти лет: располнел ещё сильнее, чем прежде, обрюзг лицом, страдал одышкой, поэтому слова произносил слабым голосом.
Послушав, как отвечал Луций Домиций на вопросы наставника, император удивился:
– Не ожидал от пасынка умной связной речи!
Немного подумав, он предложил Сенеке:
– Почему бы тебе не позаниматься и с моим сыном Британником? Пусть у тебя учатся оба мальчика и состязаются в науках, а не в потасовках. Скорее станут друзьями и, наконец, обоим будет польза! Да. Я так решил!
В жизни едва ли не каждого римского правителя случался момент, когда политическая ситуация вынуждала отправляться на войну. Клавдий по натуре был мирным человеком, но его не минула участь полководца, и в начале правления Клавдий отправился в Британию, чтобы реализовать планы прежнего властителя Рима – Юлия Цезаря.
Со времени первого похода римлян на малоизведанный загадочный остров прошло четыре десятилетия, а Риму покорилась только часть прибрежных земель. На остальных землях британцы были крайне недовольны вторжением и без устали оказывали вооруженное сопротивление, нанося чужестранцам ощутимый урон.
Последнюю военную операцию проводил император Калигула, а Клавдию пришлось её продолжить. Но поскольку он был человеком нерешительным, вначале отправил на остров опытного военачальника Авла Плавтия, «на разведку». После ряда побед над разрозненными племенами бриттов Плавтий сообщил в Рим, что местные вожди ожидают римского императора для признания его власти.
В сопровождении преторианской гвардии и четырёх боевых слонов Клавдий направился на остров принимать новые территории как победитель Британии. На берегу милостиво принял капитуляцию племенных вождей и затем возвратился в Рим, где широко отпраздновал свой триумф.
По этому случаю Сенат постановил проводить ежегодные «Всеримские игры». Были воздвигнуты две победные арки: одна в Риме, вторая – в том месте, где Клавдий взошёл на корабль, отправлявшийся в Британию. Чтобы подчеркнуть опасности морского плавания, триумфатору вручили венок флотоводца.
В ту пору, когда Клавдий находился в Британии, его супруга (на то время – Мессалина) родила наследника. Чтобы дать имя младенцу, пришлось ожидать возвращения отца.
Мальчик стал зваться Тиберий Клавдий Цезарь Британник. Прозвище Британник – это был почётный когномен, присвоенный Клавдию по случаю триумфа Сенатом, после чего все потомки Клавдия получили в наследство этот когномен, напоминающий о подвиге предка-победителя в Британии.
Сын Клавдия в дворцовом обиходе часто именовался просто Британник, и в этом выражались огромные надежды на то, что мальчик станет великим человеком, который будет славиться не меньше, чем отец.
