Он был глубоко потрясен диалогом двух подруг, однако этого никто не заметил, потому что в центре внимания была Аурелия, а не ее муж.
И все же Сейшас сумел овладеть собой; когда, следуя примеру Аурелии, все обратили свои взгляды на него, он выглядел спокойным, сдержанным и любезным, разве что бледность могла выдать его переживания, но она осталась незамеченной.
– Так что же, господин Сейшас, правда ли это?
– Будьте добры, уточните, о чем вы, сеньора Лизия, – сказал он с подчеркнутой вежливостью.
– О том, о чем говорила Аурелия.
– Это всего лишь шутка! – заметила мать Лизии.
– Наша Аурелия всегда была любительница пошутить! – сказала одна из кузин Лизии.
– В каждой шутке есть доля истины! – произнесла Аурелия безразличным тоном.
– А все-таки правда ли это, Сейшас? – вновь спросила Лизия.
– Будьте любезны ответить! – с улыбкой обратилась Аурелия к мужу.
– Мнение моей жены, сеньора Лизия, вам будет лучше узнать у нее самой. Что же касается меня, могу заверить вас в том, что я женился исключительно ради приданого в сто конто, которые получил. Полагаю, моя жена приняла решение не покупать более дорогого мужа.
Серьезность Сейшаса и особая твердость, которая чувствовалась в его голосе, подобно тому как чувствуется твердый каркас под штофной обивкой мебели, вызвали недоумение у всех присутствовавших, не знавших, должны ли они принимать услышанное всерьез.
Тишину нарушил звонкий смех Аурелии.
– Прежде всего, Лизия, вам не стоит верить словам Фернандо. Вы хотите знать, купила ли я его, и если купила, то по какой цене? Не стану скрывать: я его купила, и он обошелся мне очень-очень дорого; он стоил мне больше любых миллионов – я заплатила за него не золотом, но другой, намного более ценной монетой. Я отдала ему свое сердце, которое более не принадлежит мне!
Эти слова прозвучали так искренне, что заставили всех поверить, что прежде Аурелия шутила насчет своего брака. Ее разговор с Лизией казался теперь всего лишь предлогом для пылкого признания в любви, соединившей Аурелию и Сейшаса.
Когда гости стали расходиться, все их разговоры были о счастливых молодоженах, которые спустя месяц после свадьбы ворковали друг с другом, как влюбленные голубки. Лизия даже упомянула, что видела, как Аурелия настолько сильно опирается на руку мужа, что ему трудно идти.
Между тем экипаж Аурелии и Сейшаса ехал по Катете[44]. Аурелия, покачиваясь на мягком сиденье, казалось, совсем забыла о находившемся рядом с ней муже и не думала о нем, пока вдруг он не обратился к ней:
– Со дня нашей свадьбы я ни разу не спрашивал вас о ваших намерениях. Мой долг – уважать их и подстраиваться под них, какими бы необычными они мне ни казались. Однако, чтобы выполнять вашу волю, мне нужно по меньшей мере ее знать.
Поскольку наступили сумерки и Аурелия не боялась быть замеченной, ее лицо приняло выражение высокомерного презрения, которое оно всегда приобретало в минуты молчаливого раздражения.
– К чему этот пролог?
– До сегодняшнего вечера я полагал, что вы желаете скрыть от посторонних истинный характер наших отношений. Признаюсь, мне непонятны мотивы вашего поступка: намеренно раскрыть карты, чтобы потом все опровергнуть…
– Абсурдно? Не так ли?.. Мне тоже так кажется.
– Я не могу читать ваших мыслей. Должно быть, вами движут причины, которые мне неизвестны.
– Я сама не могу дать им объяснения.
– Как бы то ни было, мне необходимо знать, действительно ли вы изменили свое мнение, о чем свидетельствует разыгранная вами сцена, и решили в дальнейшем устраивать скандал из того, что прежде держали в тайне.
– Зачем вам это знать?
– Как я уже говорил, чтобы выполнять вашу волю, чтобы играть с вами в одном ключе. Дуэту аплодируют громче!
– Не сомневаюсь; вот только я выходила замуж не для того, чтобы устраивать музыкальные концерты. Я буду легкомысленной и непоследовательной – у меня есть такие недостатки, – но чем я наверняка не располагаю, так это расчетливостью. Такой уж у меня характер! Разве сейчас, в этот момент, я знаю, чего мне захочется сегодня вечером? Какое новое желание появится в моей душе? Так как же могу я составить план, которому мы как супруги должны следовать? Я могу держать особенность нашего брака в тайне или устраивать из этого скандал по своему настроению. А вот вы на это права не имеете.
– У вас его тоже нет!
– Ошибаетесь. Вы, сеньор Сейшас, как мой супруг, не можете себя дискредитировать, не можете выставлять себя на посмешище.
– Однако вы, как моя супруга, имеете право так поступать со мной.
– Вы сами мне его дали.
– Скажите как есть: не дал, а продал.
Аурелия не ответила. Откинувшись на спинку сиденья, она смотрела на силуэты деревьев и домов, освещенных лучами заходящего солнца. Разговор больше не продолжался.
Аурелия и Сейшас совершили еще несколько визитов. Когда экипаж остановился у ворот их особняка, был девятый час вечера. Доны Фирмины дома не было. Аурелия, сославшись на усталость, любезно попрощалась с мужем и удалилась.