Заметив ее оцепенение, Фернандо испугался и хотел постучать в дверь, но в тот момент в спальне супругов появилась служанка, которая прошла перед зеркалом. Вскоре дверь в комнату Аурелии закрылась, и отражение в зеркале исчезло.
На следующий день Аурелия не выходила все утро. Вернувшись из конторы, Сейшас нашел ее бледной и печальной.
За ужином больше всех говорила дона Фирмина. Предыдущий вечер она провела в гостях в соседней усадьбе, где бывала каждую неделю. Одной из тем для обсуждения стал Абреу, который, как говорили, окончательно разорился. В свете этого гости перечисляли всевозможные сумасбродные выходки и непомерные траты, совершая которые он менее чем за год промотал внушительное состояние, доставшееся ему в наследство от отца.
Повторяя услышанное, дона Фирмина сокрушалась о печальной судьбе Абреу, который, имея большие возможности, лишил себя блестящего будущего. Со всей строгостью обвиняя молодого человека в легкомыслии и расточительности, вдова принялась читать нравоучения, которые обыкновенно предназначаются не для своего, а для чужого пользования.
– А я считаю, что он ни в чем не виноват, дона Фирмина, – заметила Аурелия, выйдя из своей задумчивости.
– Но кто же виноват, если не он? – спросила вдова.
– Тот, кто наделил его богатством, но не научил распоряжаться им. Золото источает миазмы, подобные тем, которые вызывают лихорадку, головокружение и бред. Нужно обладать большой силой духа, чтобы устоять перед этой инфекцией, или же находиться под защитой высокого чувства, способного уберечь от опасного яда, – в противном случае погибель неизбежна.
– Вы хотите сказать, Аурелия, что богатство – это зло?
– Для одних богатство – зло, для других – добро, но, как бы то ни было, оно всегда таит в себе опасность. Те, кто склонен бряцать оружием, считают, что все можно решить с помощью силы. А те, у кого много денег, полагают, что все можно купить.
Ужин был закончен. Аурелия встала из-за стола и вышла, чтобы покормить канареек хлебом, который крошила в руках.
Тем временем Сейшас раскурил сигару и размеренными шагами пошел по дорожке, которая огибала засаженные маргаритками клумбы и зеленые травяные ковры, а затем скрывалась в пальмовой роще. Он вспоминал вчерашние события и, соотнося с ними недавно услышанные слова жены, пытался разгадать новую загадку.
От этого его отвлек голос подошедшей к нему Аурелии.
– Должно быть, вам наскучило совершать одну и ту же прогулку каждый вечер. Почему бы вам не проехаться верхом? Думаю, вам нужно развеяться.
– Ваша компания мне никогда не наскучит.
– Все, что повторяется без конца, надоедает.
– Вовсе нет. Тем более проводить время рядом с вами – это мой долг, – сказал Сейшас, подчеркивая последние слова.
Аурелия отстранилась от него и, подойдя к цветущей фуксии, стала рассматривать алые цветки, которые еще называют «дамскими сережками». Еще раз обдумав принятое решение и убедившись в его правильности, она приблизилась к мужу со словами:
– Наши жизни навеки связаны. Судьба отказала мне в счастье, о котором я мечтала. Тогда я решила, что оно не достанется ни одной другой женщине, пока я жива. Но я не желаю вас мучить, заставляя вас жить так, как мы живем уже больше месяца. Я вас не держу, вы свободны; распоряжайтесь своим временем так, как пожелаете, вы не обязаны передо мной отчитываться.
Она замолчала, ожидая ответа.
– Сеньора, вам угодно, чтобы я оставил вас одну? – спросил Сейшас. – Прикажите, и я удалюсь. Как и всегда, я готов выполнить ваше распоряжение.
– Вы не поняли меня. У вас есть возможность разрушить узы, которыми мы связаны по воле рока, и освободиться от необходимости постоянно терпеть капризы моей непредсказуемой души. Я предлагаю вам развод.
– Развод? – живо воскликнул Сейшас.
– Вы можете заняться этим вопросом когда пожелаете, – ответила Аурелия твердым голосом и удалилась.
Удивленный и взволнованный словами Аурелии, Фернандо некоторое время провел в раздумьях. Затем он подошел к жене, которая стояла у бассейна и кормила красных рыб, кидая им кусочки плода джамбу[45].
– Сейчас вас забавляют эти рыбки, – сказал Сейшас. – Но когда они вам наскучат, вы прикажете их выпустить, и вам будет все равно, погибнут они от голода или нет.
Аурелия посмотрела на мужа глазами, полными удивления.
– Наверное, вы никогда не задумывались о следующей социальной проблеме, – продолжил Фернандо. – Господин имеет право отпустить раба, когда ему, господину, заблагорассудится, не так ли?
– Думаю, никто не станет ставить это под сомнение, – ответила Аурелия.
– Тогда скажите мне, справедливо ли отнять у человека свободу, сломить его самолюбие, превратить его в живое орудие, а затем отпустить это создание, оторванное от общества, на все четыре стороны? Я это справедливым не нахожу.
– К чему вы говорите мне все это?
– Вы сделали меня своим мужем, у меня не осталось иного предназначения на этом свете; подчинив вам свою судьбу, я пожертвовал будущим, и теперь вы не вправе отказать мне в том, за что я заплатил своей свободой.
– Свободу я вам возвращаю.