Зная, что им предстоит провести вечер в компании друг друга, и стремясь быть неотразимыми, Аурелия и Аделаида, сами того не желая, вступили в спор, который должен был определить, кто из них прекраснее. Любопытно, что не столь богатая Аделаида появилась во всем блеске, одетая по последней моде, в то время как Аурелия, обладавшая миллионами, выбрала самый простой наряд. Так, жемчуга и кружево одной противостояли естественному очарованию другой.
Когда поднялся занавес, хозяйка ложи встала ближе к сцене, уступая лучшее место гостье. Рибейро расположился рядом с Аурелией, а Сейшас – с Аделаидой.
После того как рассеялся первый восторг, вызванный красотой декораций и появлением актеров на сцене, Аурелия обернулась к Аделаиде, позвавшей ее, и обратила внимание на Сейшаса.
Он стоял, облокотившись на боковую перегородку ложи, и смотрел на сцену поверх плеча Аделаиды. Однако Аурелии показалось, что взгляд мужа до сцены не доходит, останавливаясь на стройной фигуре жены Рибейро, подобно солнечному лучу, путь которому преграждает помещенное перед ним препятствие.
Если Аделаида наклонялась вперед, чтобы лучше увидеть сцену, Сейшас мог видеть изгиб ее плеч, освещенных газовым светом. Когда же она томно прислонялась к колонне, его взгляду открывалась ее прекрасная грудь, подчеркнутая глубоким декольте.
Аурелия быстро и нервно обмахивалась веером, перламутровые пластинки которого постукивали друг о друга, а затем так сильно сжала его в руке, что две или три пластинки сломались между ее пальцами.
Бросая властный взгляд на мужа, она предупреждала его о своем недовольстве, а потом смотрела в лицо Торквато, пытаясь понять, какие чувства у него вызывает кокетство жены с другим мужчиной. Однако Сейшас был полностью поглощен спектаклем, или по меньшей мере не отводил глаз от сцены; Рибейро в бинокль оглядывал ложи.
Что до Аделаиды, она в упоении от собственного блеска не замечала беспокойства Аурелии и не чувствовала, что затянутый слишком туго корсаж, плотно облегающий ее стан, оголяет ее плечи и грудь так, что они видны стоящему у нее за спиной мужчине. Разве чувствует статуя обращенные на нее взгляды? Модница, выходящая в свет в лучшем наряде, от статуи в этом смысле мало чем отличается.
Аурелия больше не могла сдерживаться.
– Поменяемся местами, Фернандо? Газовый свет мешает мне смотреть.
– Прошу вас! – сказала Аделаида, намереваясь уступить ей место.
– Нет, мне будет лучше там, в тени.
В антракте обе пары спустились в зал; так хотела Аурелия, которой нужно было переговорить с Торквато наедине. Однако, прежде чем покинуть ложу, она настойчиво предложила Аделаиде набросить накидку.
– Не простудитесь. Сейчас прохладно.
– Что вы? Так душно!
– Вовсе нет.
Тогда Аурелия накрыла ее плечи своей теплой шалью.
Следуя правилам хорошего тона, Сейшас взял под руку Аделаиду; в то время как Аурелия, не спускавшая с них глаз, подала руку Рибейро и заговорила с ним.
– Вчера мне сообщили одну печальную новость: Эдуардо Абреу неоднократно пытался покончить с собой.
– Да, и я об этом слышал.
– Кажется, безумная мысль его не покидает. Я хочу спасти его; это мой долг, который я должна выполнить ради светлой памяти матери. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
– Позвольте мне не давать ответа на этот вопрос. Просто скажите, что от меня требуется.
– Спасибо. Я прошу, чтобы вы ввели его в мой дом и убедили его бывать там. Он был богат, но потерял состояние, а вместе с ним друзей и положение при дворе – все, что скрашивало его жизнь. Неудивительно, что теперь он смотрит на мир как на врага, от которого надо спасаться бегством. Если бы в его опустевшей душе появилась новая идея, новое устремление, новое чувство, он бы вновь обрел интерес к жизни.
– Но нет ли у вас опасений? – осторожно спросил Рибейро.
– Вы думаете, что его любовь ко мне еще не угасла? На это я и рассчитываю.
– А как же ваш муж?
– Мой муж – это мой муж, – ответила Аурелия, вскидывая голову гордо и спокойно.
Рибейро понял, что она хотела сказать своими словами и жестом. Действительно, разве были основания для ревности у мужчины, которому посчастливилось взять в жены эту женщину и быть любимым ею?
– Вы, как человек, знающий мою историю, можете представить себя на месте моего мужа. После того как я все отдала ему, имеет ли он право выступать против спасения жизни несчастного?
– Конечно, нет.
Вдруг Аурелия отвлеклась от разговора, заметив, как Аделаида, снявшая шаль, опирается на руку Сейшаса, а точнее, виснет на ней, чего сама Аурелия, хотя она была женой Фернандо, не позволила бы себе на людях.
Поддавшись порыву, которого она не в силах была сдержать, пусть даже отлично умела владеть собой, Аурелия опустила руку Торквато Рибейро и направилась к Сейшасу и Аделаиде, чтобы разбить их пару, встав между ними. Сделав это, она заметила изумление на лицах окружающих и поспешила скрыть истинные мотивы своего необычного поступка; с улыбкой она взяла под руку жену Рибейро.
– Послушайте, дона Аделаида, я хочу раскрыть вам один секрет!