Аурелия отвела Аделаиду в сторону. Ее секретом была колкость в адрес одной кокетки, а также намек на опрометчивость девушек, которые, желая покрасоваться, ведут себя легкомысленно, подобно женщинам, презираемым в обществе.
– Дайте мне мою шаль! – резким тоном сказала Аурелия мужу.
Не дожидаясь, пока он выполнит ее просьбу, она сама взяла у него шаль, которой прежде укрывалась Аделаида, закуталась в кашемир и подала мужу руку.
– Пойдемте?
Озадаченный Сейшас последовал за ней, полагая, что они вернутся в ложу. Когда же они подошли к лестнице, Аурелия остановилась, чтобы попрощаться с Аделаидой.
– Вы уже уходите? – спросила та, удивляясь.
– Я обещала крестной доне Маргарите Феррейре, что навещу ее сегодня вечером. Здесь я появилась, только чтобы насладиться вашей компанией.
Такой предлог, чтобы удалиться, Аурелия измыслила, когда шла по залу, изначально намереваясь подняться в ложу. Прибегая к нему, она давала объяснение сцене, во время которой отстранила Аделаиду от Сейшаса, а также получала возможность раз и навсегда положить конец неприятным недоразумениям, происходившим в ложе.
Сейшас сопровождал жену, не говоря ей ни слова. Они разместились в экипаже, и кучер, не получив никакого особого распоряжения, повез их в Ларанжейрас. Дона Маргарита Феррейра жила в Андараи[48].
– Вы не поедете к крестной?
Ответ был коротким и сухим:
– Нет, уже поздно.
Аурелия восставала против самой себя, потому что позволила себе слабость. Как могла она допустить подобное после того, как отняла у соперницы мужчину, которого любила, а затем презрела собственный триумф, поскольку ее благородная душа была выше этого? И как могла она дать этой самой сопернице повод для радости, показывая ей, что все еще опасается ее?
Недовольная собой и раздосадованная, Аурелия думала над тем, как отомстить за оскорбленную гордость.
– Что есть ревность? – вдруг спросила она едким тоном, не обращая взгляда на мужа.
Сейшас понял, что его ждет новый словесный поединок, и приготовился к нему, призывая себе на помощь все свое хладнокровие и выдержку, которыми обычно встречал нападки жены.
– Вы хотите узнать физиологическое объяснение этого чувства или задаете тему для разговора?
– Вы верите в физиологию сердца? Не кажется ли вам вздором эта претенциозная наука, которая задается целью дать определение и найти объяснение непостижимому? Как это возможно, если мы сами иногда не в силах понять и тем более обосновать то, что чувствуем? Есть только один физиолог, которому под силу эта задача, однако он не выявляет закономерности, он их создает. Это Бог, который, как учит нас Святое Писание, сотворил человека из праха, но, должно быть, оставил первозданный хаос в его сердце. Что касается ревности, смысл этого слова в той или иной мере известен всем. Я же хотела узнать ваше мнение о следующем: возникает ли ревность от любви?
– Так принято считать.
– А как думаете вы?
– Поскольку я никогда не испытывал ревности, я не могу о ней судить.
– Что ж, тогда я выскажу свое мнение, основанное на личном опыте. Ревность происходит не от любви, а от гордости. Я думаю, что боль, которую человек испытывает ревнуя, возникает вовсе не от того, что он лишен желанного удовольствия, которое вместо него получает кто-то другой. Она появляется лишь по той причине, что сопернику достается то, на что мы имеем исключительное право; то, чем мы не намерены делиться. Кто относится к чему-либо более ревностно, чем скупец к своему золоту, министр – к своему портфелю, знаменитость – к своей славе? Человек ни с кем не хочет делить внимание друга, подобно тому как не отдает в чужие руки дорогих сердцу предметов или любимого питомца. В детстве я ни с кем не делилась своими куклами…
Аурелия замолчала в ожидании ответа. После долгой паузы она продолжила:
– Вот вам еще один пример. Недавно в театре, когда я видела, как Аделаида Рибейро шла с вами под руку, я вас ревновала. И вместе с тем, как вам хорошо известно, я вас не люблю и не могу любить!
– Это неопровержимое доказательство. А вы говорили, что не верите в физиологию! Хотите, я назову вам более точное определение? Ревность – это переживание хозяина о том, что ему принадлежит.
– Или кто! – добавила Аурелия зло.
– О любом предмете, который находится в его собственности, – настаивал Сейшас, – будь то предмет одушевленный или нет.
– Моему предположению есть и другое доказательство. Вы так много любили, но ревности никогда не испытывали, – вы сами только что признались мне в этом.
– А поскольку ревность – это признак гордости, или, иными словами, чести, логично предположить, что…
– Логично, но я не нуждаюсь в логике. Лучше прочтите мне какое-нибудь свое стихотворение. Например, «Каприз».
Вечера, или, как Алфредо Морейра называл их на французский манер, суаре, в особняке Аурелии были приятнее, чем придворные балы.