Танцуя вальсы и кадрили, гости Аурелии не исполняли неистового галопа или замысловатых танцевальных па, выделывая которые танцоры вертятся, как волчки, или скачут, будто их покусали тарантулы. Обходясь без излишнего шума и неловких моментов, когда танцующие пары сталкиваются друг с другом, вечера Аурелии всегда были полны приятного оживления и веселья.
Такого результата хозяйка дома добилась весьма изобретательным способом. Когда молодые люди, которые должны были задавать тон вечеру, разойдясь под различными предлогами, не спешили приглашать дам и выходить с ними в центр залы, Аурелия объявляла «кадриль супругов».
Как следует из названия, в этом танце участвовали только супружеские пары. Отказаться не мог никто; Аурелия возражений не принимала, даже если гости ссылались на возраст или плохое самочувствие. Девушка была непреклонна, и невозможно было устоять перед ее любезной настойчивостью. Вынуждая всех повиноваться одной из своих прихотей и выполнять свой каприз, Аурелия делала это настолько тактично, изящно и обходительно, что ни у кого не возникало желания ей перечить.
Когда танцевать выходили преклонного возраста дамы и господа, а также благоверные, давно отвыкшие ухаживать друг за другом, на всех лицах, в том числе у самих ревматических стариков, появлялись улыбки. Почтенным матронам в глубине души нравилась выдумка Аурелии, позволявшая им вновь почувствовать себя молодыми, хотя, придерживаясь строгих нравов, они не сразу соглашались танцевать.
Холостяки, напротив, получали щелчок по носу, поскольку пропускали танец, теряли прекрасных партнерш, которых выбирали из числа замужних дам, и, кроме того, были вынуждены выслушивать сетования незамужних девушек, оставшихся в стороне, поменявшись местами со своими матерями.
Именно поэтому, опасаясь стариковской кадрили, молодые люди начинали танцевать, как только смычок в первый раз касался струн скрипки, и весь вечер поддерживали общее оживление, избавляя Аурелию от необходимости упрашивать их пригласить дам на танец.
Лизия Суарес говорила, что Аурелия затеяла все это, только чтобы танцевать с мужем, в которого была безумно влюблена.
На вечерах Аурелии стал появляться Эдуардо Абреу, которого уже давно не видели в свете. Аурелия принимала его особенно радушно и всегда оставляла для него одну кадриль, отказывая многим другим поклонникам.
Однажды, закончив танец, она прохаживалась по зале под руку с Эдуардо. Увидев их, Алфредо Морейра в свойственной ему манере говорить намеками заметил:
– Какая сентиментальная ретроспектива!
– Простите, я не понимаю ваших слов, – ответил его собеседник.
– Разве вы не знаете, что Абреу был пылко влюблен в Аурелию и наделал немало сумасбродств, пытаясь убедить ее стать его женой?
– Теперь понимаю.
– Тогда она отказала Абреу, потому что любила Сейшаса, но сейчас, выйдя замуж за последнего, она, вероятно, решила одарить любовью этот одинокий, оставленный всеми цветок.
– Весьма возможно!
Этот диалог произошел на искусственной аллее, которую накануне каждого званого вечера создавали, выставляя в гостиной пальмы, акации и магнолии в керамических кадках и в деревянных ящиках.
Находившийся неподалеку Сейшас, сидевший на скамье в тени чинары и куривший сигару, услышал разговор двух светских львов. Взглядом он нашел Аурелию, ставшую предметом их насмешек. Она разговаривала с Абреу ласково и нежно, как прежде говорила с Фернандо, когда зарождалась их любовь.
– Она влюблена в него! – прошептал Сейшас.
Больше он ничего не видел: Аурелия и Эдуардо покинули залу, а сам Сейшас погрузился в глубокие раздумья. Он очнулся, только когда неожиданно услышал голос жены.
– Я всюду искала вас! – сказала Аурелия, садясь рядом с ним и обеспокоенно смотря на него. – Вам нехорошо?
– Вовсе нет, сеньора. Недавно я имел удовольствие видеть, как вы танцуете с Эдуардо Абреу.
Аурелия бросила на него быстрый и пристальный взгляд.
– Да, я танцевала с ним, как и всегда, – сказала она непринужденно. – А почему не танцевали вы?
– Я не получал от вас соответствующего распоряжения.
– Причина только в этом? Что же, я составлю вам пару… Не могли бы вы подать мне руку? – сказала Аурелия с улыбкой.
– Сеньора, излишне спрашивать разрешения. Вы приказываете – я исполняю.
Аурелия взяла мужа под руку и медленно пошла с ним по дорожке.
– Почему вы называете меня «сеньóра»? – спросила она, подчеркивая голосом ударный звук «о», как делал это Сейшас, обращаясь к ней.
– Извините, должно быть, я неправильно произношу!
– Но когда вы обращаетесь к другим дамам, вы говорите «сеньора» иначе, – сказала Аурелия, уже не выделяя звук «о» голосом. – Я заметила это даже сегодня.
– Думаю, в Португалии всегда произносят это слово так, как только что его произнесли вы; но здесь, в Бразилии, возможны два варианта произношения, от чего зависит смысл. «Сеньора» как вежливое обращение к даме звучит без особого нажима на «о», в то время как «сеньора» в значении «владычица или хозяйка» произносится с более сильным ударением, – подданные или рабы обращаются так к своей госпоже. Не подумав об этом, я допустил ошибку.