– Евген, блин, я серьезно. – Лидия Ильинична притормозила в молочном отдельчике. – Ты ж опытная у нас… бойчиха? Бойциха? Бойцовка? Ну, боец в юбке, вот.
М-да.
– Я чего не понимаю, Ильинишна, – вспомнила я, – так это зачем он вас с охраной приехал вылавливать. Вы говорили, что ужинали с ним – до нашей с вами встречи. Тогда он тоже свиту
– А-а-а, ты про это. Про охранников. Давай к кассе, ага… Это он, думаю, психанул просто. Я не отвечала на звонки, в московских газетах тоже могли чего-нибудь наврать. Он вообще страшно бесится, если я с радаров пропадаю. Мы еще и из-за этого развелись. Пас меня только так. Тоже еще, нашел себе овцу, пастух. Так-то мы нормально общаемся.
– Я и вижу, – покивала я. – И насколько тесно?
Этот вопрос госпожа продюсер проигнорировала: мы уже подошли к кассе. Пожилая кассирша оказалась немного под стать нам,
– Аделина Владимировна, как дела? – непринужденно и уже поживее осведомилась моя клиентка. – Как ваши запои?
– Да чтоб их, уж двадцать лет не беспокоят, – бойко ответила кассирша, резво сканируя штрихкоды. – Нашла, что спрашивать.
И, сложив товары в безликий черный пакет, сообщила:
– Я там, конечно, видела, что вы с Леонид Георгичем чего-то… собачились. Но решила, пока драки нет, трястись-звонить никуда не буду.
– Чтой-то? – в тон Аделине Владимировне произнесла я. – Была драка. Или вы не заметили?
Пожилая кассирша хитро глянула на меня.
– Голуба моя, драка – это когда обе стороны месятся. А так… пара пенделей с одной стороны, немножко крику… разве ж это драка?
Мне стало ясно, что Аделина Владимировна на нашей стороне.
Лидия Ильинична пока не стала уточнять, кто из охранников дежурил в день визита Куприянова. Скинула обувь посреди прихожей, протопала на кухню и сгрузила мороженое в морозильную камеру. Стопка свежих журналов и газет, небрежно брошенная на кухонный стол, разлетелась по всей его поверхности. Сама Ильинишна растянулась на кухонном диване, да так и замерла. Спрашивать ее о чем-либо сейчас точно было бесполезно.
Детектор прослушки горел зеленым цветом. Так что я приоткрыла окно на кухне, осмотрела квартиру (полный порядок) и ушла в ванную. Кому как, а мне лично сейчас горячий душ не помешает, смыть скопившееся за день и с тела, и с души.
И только в ванной, распуская волосы, я вспомнила о спрятанном в прическе диктофоне!
Я сразу же ушла в гостиную, достала ноутбук и наушники, нужные проводки и перекинула запись на ноутбук. Диктофон зафиксировал все подряд, включая теплую встречу церберов из «Гефеста», интимные супружеские разборки и ответственный выбор мороженого. Слышно было вполне себе. Чуть почистить от ненужных звуков да повыше громкость сделать, и красота.
Я чуть не подпрыгнула на диване, когда мимо меня бесшумно, как привидение, в свою спальню прошла Рубиновая. Послышались возня и шорох. Спустя минуту я осторожно заглянула – моя клиентка спала прямо поверх одеяла, не переодевшись, лежа на животе и раскинув руки-ноги в стороны. Только брошь из полудрагоценных камней все светила зеленым глазком детектора с прикроватной тумбочки.
– Я не сдохла. Я сплю, – глухо донеслось с кровати. – Не бзди, Евген.
Есть не бздеть. Хотя бы в данный момент.
Я закончила работать с диктофонной записью и вернулась в душевую.
Диван после насыщенного дня стал, казалось, еще мягче и удобнее, словно райское облако. Я провалилась в сон, едва голова коснулась подушки…
…И проснулась посреди ночи от тихих, но отчетливых звуков какой-то возни, слышавшихся с кухни.
Первым делом я проверила спальню: Лидии Ильиничны на месте не было. Я метнулась в коридор, затем на кухню, где был включен свет.
Моя подопечная, уже умытая, в халате и рубашке, большой ложкой ела мороженое прямо из пластиковой коробки и просматривала одну из газет.
– Ненавижу трескать в одиночку. Будешь?
Я достала свою коробку мороженого, но все-таки положила часть в пиалку, а остальное убрала: мне не настолько плевать на фигуру.
А еще мне до сих пор не давал покоя один момент.
– Ильинишна, можно вопрос…
– Да сколько угодно, – не поднимая головы разрешила она.
– …Про вашего мужа?
Рубиновая отвлеклась от газеты.
– Бывшего, Женюра, бывшего.
– О том и вопрос, Лидия Ильинична. Мне показалось, не такой уж он вам и бывший.
– Мы продолжаем общаться, я же говорила, – непонимающе напомнила она.
– И насколько тесно вы общаетесь?
– А с чего такой допрос, будто я малолетка в детской комнате милиции? Мы взрослые люди и можем поддерживать нормальные дружеские отношения.
И она, и я одновременно сунули в рот по ложке мороженого, не сводя друг с друга пытливых взглядов.
– А
Не обессудьте, госпожа продюсер, раз уж не понимаете намеков.
– Чего? – Рубиновая так и остановилась у холодильника, едва убрав недоеденное мороженое в морозилку. – Какой еще?..
– Перепихон? – подсказала я. – Обычный. Ну, как Леонид Георгиевич показывал.
