И я повторила его сегодняшний жест, вспомнив, что он и на суде при разводе его демонстрировал.
– А каким местом это относится к твоей работе?
– Вероятно, тем самым, посредством которого происходит, – съязвила я.
На пару секунд в кухне повисла тишина. Казалось, Рубиновая вот-вот что-нибудь скажет, как отрубит. Но самообладание у нее было хорошее, это я уже знала. Вообще она переходила с одного уровня эмоций на другой так внезапно, но вместе с тем естественно, что казалось, будто она отыгрывает роль. Как и Куприянов, если на то пошло. Сравнение себя со зрителем у меня возникло не просто так.
– Ладно, Женя. – Лидия Ильинична вернулась за стол и отодвинула газету. – Почему у тебя возник такой вопрос?
– Леонид Георгиевич вел себя довольно… искренне, – осторожно начала я. – Он был целиком сосредоточен на вас, и было видно, что он очень обеспокоен, даже нервничает. И это он еще не знал, что после нападения вы всю ночь провели без сна в чужом городе, да еще машину вашу взорвали! И я вполне верю, что он готов вас похитить, лишь бы вы были в безопасности.
– Хорошо, дальше? – Рубиновая слушала, не отвлекаясь.
– Помнится, вы мне говорили, что не считаете, что он опасен. И что вы вполне ладите, пока не спите вместе или…
– Я помню! – нетерпеливо перебила моя клиентка. – И? К чему ты ведешь?
– Вы соврали, когда сказали, что он только иногда к вам подкатывает. И что до поездки в Тарасов вы виделись с ним только один раз. Он сказал сегодня: «Захочешь перепихнуться – позвони». Не «если захочешь», а «захочешь». Звучит так, будто для вас с ним после развода это обычное дело. Неудивительно, что он следит за вами и тем самым доставляет неудобства. – Я была уверена в том, что говорю, процентов на девяносто, ведь при разговоре следила за Куприяновым. – Ваша связь с разводом не окончилась.
– А ты у нас еще и верификатор, видишь, кто когда врет? – Лидия Ильинична пока держала оборону. – Да еще и семейный психолог?
– Это один из моих талантов. – Я тоже не собиралась сдаваться. – То, что вы поддерживаете с ним связь, не заставит меня отказаться от работы. Ваш моральный облик меня устраивает, мне даже немного плевать.
– Ты смотри, устраивает он ее! Это ведь
– Пока что вы мне не заплатили. Просто я знаю, кто ваш бывший. Но я должна знать, в каких вы отношениях, чтобы представлять, насколько он может помешать мне делать мою работу. – Я помолчала, чтобы до Рубиновой лучше дошла следующая фраза. – А вам – вашу работу. Я не смогу полноценно помогать вам, не зная всей картины.
Госпожа продюсер успела сделать себе бутерброд, пока я говорила, и даже съесть половину.
– Знаешь, я-то теперь тоже вижу, что от него могут быть проблемы. Только он раньше такого не выкидывал, правда. И со слежкой не палился.
– А что он
По-хорошему, сейчас бы вернуться на диван и отоспаться как следует. А не тратить время попусту.
Но Лидии Ильиничне наконец надоело тянуть канитель.
– Да, после развода мы иногда встречались. – Она откусила еще кусок, прожевала. – Очень удобно: партнер знакомый, никаких ожиданий, никаких обязательств. Никаких жалоб и обманутых надежд. Доживешь до моего возраста, поймешь, что такой вариант очень даже ничего.
Я едва не закатила глаза и не хлопнула ладонью по лбу. Вот чего было сразу не сказать? Тоже мне, секретная информация.
Зато Рубиновая возвела очи к потолку, дожевывая бутерброд и прикидывая.
– Да, может, раз восемь за все время с момента развода.
– И в прошлый раз, когда он позвал вас в ресторан и хвастался?..
– Нет, вот тогда обошлось без этого. – Она убрала крошки от рта рукавом халата. – Знаешь, ты права. Эту бодягу надо заканчивать. Развелись так развелись. Я же копаю под его компанию. Еще подумают, что из личных мотивов.
– Кто подумает? – по привычке уточнила я.
– Те, кто мне мешает. Давай-ка по койкам, завтра в дозор спозаранку…
Однако утром меня на сей раз разбудила не моя клиентка, а Шура Осколкин. Обещал же держать в курсе, и вот, очевидно, появились новости. Неплохо, конечно, только время в Тарасове – на один час впереди московского. Неудивительно, что Осколкин был уже на ногах, пока я досматривала сны. А может, и не ложился после ночного дежурства.
– Жень, здорово, не разбудил? – Его отнюдь не сонный голос будто проникал в самый мозг, бодря не хуже эспрессо.
– Разбудил, но пофиг. Что там у тебя? – Я поскорее поднялась, нашаривая тапки, и первым делом глянула в спальню.
Рубиновой опять не было на месте, и я начала обход, одновременно слушая Шуру.
– В общем, седой тот дядька – он пока никак, ну, стабильно в отрубе, но без ухудшений. Родственники его не навещали, но я там, знаешь, дал понять, чтоб совсем старичка не забросили.
– Угу. – Я с трудом подавила зевок; уж больно рано подскочила, не доспала…
– А тот, которому ты физию подправила – сдал подельничка, чтоб самому за тяжкие телесные не сесть. Тем более и ты подтвердила, что он только на тетку напал, и без особого ущерба.
