Волнуется. Или это предвкушение?
– Вы в порядке? – уточнила я.
Рубиновая только кивнула.
Нужный нам номер располагался в самом конце коридора. Лидия Ильинична в порыве нетерпения неслась вперед так, что менее тренированный человек, чем я, мог бы и не поспеть.
…И затормозила у номера так резко, что я чуть не врезалась в нее.
– Смотри, – тихо произнесла она.
Дверь в номер была приоткрыта.
Я выудила из одного из карманов своего комбинезона плотные латексные перчатки и осторожно толкнула дверь.
В просторном светлом номере ярко горел свет. Сначала я увидела валяющийся на ковре опрокинутый стакан с крохотной лужицей: остатки напитка впитались в ковер. Металлический столик на колесиках рядом с кроватью только отъехал в сторону, но стоявший на нем стеклянный кувшинчик опрокинулся, содержимое растеклось.
А затем я увидела и Станислава Родионовича Брагина. Он лежал, свесив ноги, на просторной кровати. Лицо его уже побледнело, он хрипел, его руки и ноги подергивались.
– *****! ****** * ***! *****, *****, *****! – Лидия Ильинична тоже в полной мере оценила развернувшуюся картину.
Позади нас раздался тихий вскрик.
Я молниеносно обернулась – но это была всего лишь барышня из службы обслуживания номеров. Она таращилась на всю эту картину расширенными от ужаса глазами.
Я схватила барышню за плечи и как следует встряхнула.
– «Скорая помощь»! – медленно и внятно проговорила я. – Вызывай «Скорую помощь», быстро!
Девушка, к счастью, пришла в себя и прямо с моего мобильника вызвала врачей. При ней же я за локоть оттащила онемевшую от таких подлостей судьбы Лидию Ильиничну; и мы с госпожой продюсером при свидетельнице отошли немного в сторону. Если дело дойдет до расспросов, барышня подтвердит, что мы ничего не сделали Брагину и ничего не трогали: она пришла практически сразу после нас.
Горничная – или кто она там все-таки была по должности? – оповестила о произошедшем и вышестоящее лицо в гостиничной службе, которое попыталось уговорить нас подождать внизу. Но Лидия Ильинична отказалась столь категорично, что нас обеих просто оставили в покое и занялись успокаиванием других постояльцев, с любопытством выглядывавших из дверей своих номеров.
Бригада «Скорой помощи» прибыла на редкость быстро. У Брагина определили анафилактический шок, ввели ему дозу адреналина и увезли. Все еще перепуганная барышня из обслуги сообщила нам, что принесла клиенту им же заказанный апельсиновый сок, и что Брагин сам ей сказал, когда можно будет забрать посуду. Она и пришла, когда он попросил…
Увозили Станислава Родионовича прямо на глазах у моей клиентки. Это выглядело издевкой: ценного информатора уводили прямо из-под носа Рубиновой, и все из-за банальной аллергической реакции. Хотя бы сообщили адрес больницы, и на том спасибо. Я опасалась представить себе ее чувства в такой момент. А по лицу моей клиентки было невозможно что-либо понять, оно окаменело; госпожа продюсер сжала челюсти так, что губы побелели, и только без конца обшаривала глазами номер.
И отмерла, едва санитары спустились на первый этаж.
– Дорогуша, – обратилась она к барышне, тут же глянула на бейдж, – Нина, да. Этот пожилой человек – мой дядя. Я тут вещички его соберу, мало ли ему что в больнице понадобится.
– А… ага, – поняла Нина-из-обслуги-номеров.
– Приватно, хорошо? – Рубиновая быстро достала и вручила барышне тысячерублевую купюру. – Вот, за беспокойство. Мы не долго, минуток десять. За дверью постоишь?
– Да, как вам будет угодно. – Вид денег окончательно привел Нину в чувство. – Столик забрать?
– Успеешь, пусть стоит. Умница. Спасибо.
Рубиновая плотно закрыла дверь.
– Еще перчатки есть? – прошептала она.
– Могу дать одну.
Лидия Ильинична подняла и забрала с собой стакан, уцелевший в суматохе, и перелила в него остаток сока из кувшина. Стакан поставила в один из карманов сумки, стараясь держать его вертикально и упаковав в полиэтиленовый пакетик. Затем, пока я стояла на стреме, обшарила номер, но кроме сумки и куртки Брагина больше никаких его вещей не нашла. Очевидно, больше ничего и не было.
Отель мы покинули в темпе твиста и, обосновавшись в ближайшей кофейне, перевели дух.
Рубиновая перебрала вещи Станислава Родионовича. Ничего занятного, разве что в кошельке, солидном, кожаном – нашлось несколько визиток. Среди них – визитка некоей Брагиной Дафны Болеславовны (должность не указана) из табачной фабрики «Ява», визитка Леонида Георгиевича Куприянова и… визитка Ярослава Демьяновича Чижикова.
– Фигасе у него джентльменский набор, – заметила Ильинишна.
– Возможно, его «Ява» и попросила об исследованиях, как вы предполагали. А если эта Брагина – родственница, то неудивительно, что она обратилась к Станиславу Родионовичу. Свой человек по блату лучше сделает, чем за деньги.
– А Ленькина визитка старая. Небось с тех времен, когда Брагин с «Гефестом» сотрудничал. Вот что в этом наборе Чижиков делает…
– Может, спросить его напрямую? – подбросила я идею. – Брагин ведь говорил, что Чижиков просил его ничего вам не говорить. Саботаж вашей работы налицо. Так оставите или?..
