Это бы объяснило не только странное поведение, но и уязвимость Шерлока, и напряженные взгляды его старшего брата.
Джон закрыл глаза, но в закоулках сознания не нашел ничего нового: воспоминания каждый раз прерывались на пороге спальни, размытые алкоголем.
А ведь были еще и сны.
Но не могли же они?..
Джон нахмурился и сглотнул.
В груди нестерпимо заныло, и сердце камнем потянуло вниз. Странное тошнотворное отчаяние, смешанное со страхом, сдавило легкие…
Неужели все это правда, и он просто забыл?.. Забыл.
Джон в смятении вернулся в гостиную, где его терпеливо дожидалась миссис Хадсон, и обессилено опустился в свое кресло. Под ногами валялись утренние газеты, но он даже не пошевелился, чтобы их убрать. В висках пульсировало, и горло жгло от неожиданного осознания.
— Он очень переживает из-за этих статей, дорогой, — мягко произнесла домовладелица. Она подошла к креслу Джона и, сочувственно улыбнувшись, принялась поднимать с пола газеты. — Он не показывает, но переживает. — Она взяла номер «Дейли Стар» и задумчиво посмотрела на первую полосу. — Вас замучили еще больше, чем министра Хейга и того мальчика… Как его?.. Майерса. О них тоже такое пишут. Ну и что ж с того, даже если вы любите друг друга?.. — миссис Хадсон поджала губы. — Разве любить нужно не за душу?..
— Что вы сказали?.. — Джон резко поднял голову.
— Говорю, что любить надо за душу, милый, а не только за физическую оболочку. А там уж — какая разница, в каком теле ходит любимая душа…
Но Джон уже не слушал. Казалось, словно весь мир замер и время остановилось… Он поспешно встал.
— Какой же я идиот… — Джон выхватил газету из рук миссис Хадсон и уставился на фотографию с первой полосы.
«Между мной и Майерсом ничего нет», — гласил крупный заголовок.
Джон со странным ужасающим чувством осознания смотрел на фотографию, на которой министр Хейг шел по парку со своим специальным советником. Все это время пролистывая газеты со статьями о министре, он ни разу внимательно не разглядывал второго мужчину. Но сейчас, сквозь пелену адреналина, Джон узнал его, узнал его лицо и выражение, потому что однажды уже видел и был с ним знаком.
Кристофер Майерс.
Тот самый свидетель по делу Бриджа…
Сердце вновь сковал необъяснимый страх, мысли путались в голове, и Джон не мог понять смысл этого странного совпадения…
И тут все вокруг поглотила странная тишина. И Джон уже не слышал ни миссис Хадсон, ни шума проезжавших за окном машин, ни громкого тиканья настенных часов…
В голове наступила всепоглощающая ясность, и перед глазами, словно видения, замелькали воспоминания. Все они переплетались между собой, объединялись, вставали рядом… (Наверно, именно так мыслил Шерлок, с легкостью раскрывая запутанные дела…)
Джон яростно перелистнул две страницы и уставился на подпись под статьей о министре.
Сердце сковал холод, голова закружилась… И предчувствие беды, то самое предчувствие, которое нависло над ним прошлой ночью сейчас сдавило грудь в сотню раз сильнее.
Дышать стало трудно.
— Джон, милый, что с тобой? — испуганный голос миссис Хадсон раздался откуда-то издалека. Джон поднял на нее взгляд, но не мог произнести ни слова. Он почувствовал, как кровь отхлынула от головы, и она закружилась. Он побледнел.
Достав мобильный из кармана, Джон начал снова звонить Шерлоку, но гудки продолжали проходить, а ответа не было.
И снова — ясность в голове.
Теперь все стало понятно, все приобрело смысл.
Перед глазами вновь замелькали десятки деталей, которые стремительно складывались в единую картину.
Джон почти увидел себя самого, — как он выходит из гостиной и идет в ванну, а потом возвращается — вот он, призрачная тень воспоминания…
И голос Сайфреда тут же всплыл в голове:
Все было связано, все вставало на места.
Казалось, у этой мозаики не хватало десятка деталей, но на самом деле пропала лишь одна — одна общая деталь, которая связывала всю картину воедино.
Один человек.
Одна деталь.
