В лицо пахнул холодный ветер.
Джон приоткрыл глаза и сквозь дрожащие черные тени ресниц увидел темное небо. Звуки шумной волной захлестнули мир: вой сирен, рычание машин, скрип фотовспышек. Десятки голосов — мужских и женских — эхом звенели в голове, как после шумовой гранаты.
Джон не мог пошевелиться, но к нему постепенно возвращалась чувствительность.
Небо куда-то уплывало…
— Мистер Холмс! Мистер Холмс!..
Перед глазами все было мутно.
Он попытался приподнять голову, но не смог. Его везли на каталке: он понял это по глухому дребезжанию колес об асфальт.
— Мистер Холмс, что здесь произошло?..
— Джон Уотсон спас вам жизнь?..
— Что вы чувствуете?..
— Скажите, что произошло?..
— Он жив?..
Шерлок.
Они зовут Шерлока. Значит, он рядом.
Джон сделал вдох — но будто бы ледяной воздух тут же обжег легкие, попытался подняться — но боль в груди не пустила.
Он чувствовал, как что-то холодное касается его руки, держит её, сжимает.
— Джон… — В небе возникло лицо — бледное, испуганное.
«Шерлок, — имя потонуло то ли в шуме улицы, то ли в шуме головы. — Шерлок…»
Рядом послышался знакомый голос — голос Лестрада:
— Разойдитесь! Разойдитесь!
А потом — незнакомый, женский:
— Загружайте его в машину!
Каталка ударилась обо что-то твердое, щелкнули металлические подпорки и колеса вкатились в машину скорой помощи. Холод в руке Джона, выскользнув, исчез, и только тогда он понял, что это была чья-то холодная ладонь.
— Вам нельзя сюда, сэр… Сэр!
— Я должен быть с ним.
— С ним все будет в порядке, в этом нет необходимости… Сэр…
Где-то впереди громко хлопнули двери, и вокруг стало темно. Затем приглушенно взревел мотор, и машина, задрожав, поехала.
«Шерлок?..» — Джон произнес его имя, шевеля губами, но не услышал собственного голоса, как будто онемел. Он попытался приподняться, охваченный паникой, но, прежде чем страх успел окончательно поселиться в груди, плеча коснулась бледная рука.
В полумраке Джон снова увидел Шерлока.
— Я здесь, не вставай, — тот с беспокойным напряжением смотрел на друга.
«Я не могу говорить…» — Джон испуганно коснулся своего горла и снова попробовал встать. Голова закружилась…
— Мистер Уотсон, не шевелитесь, — раздался рядом женский голос.
Джон зажмурился, пытаясь сохранить равновесие, и в темноте почувствовал, как холодная рука снова сжимает его руку.
— Не вставай, лежи. Лежи.
Некоторое время он плыл во тьме, и эта рука была его единственной связью с миром.
Мысли путались…
В голове на секунду мелькнуло разъяренное лицо Бернарда, направлявшего на Шерлока пистолет. В ушах эхом прогремел выстрел. В груди вдруг все сжалось, дыхание перехватило… Глотнув воздух, Джон резко открыл глаза (хотя даже не понял, в какой момент их закрыл) и вот опять увидел Шерлока.
— Не шевелись, — Шерлок вновь сжал его ладонь.
Джон посмотрел на друга, чувствуя, что подступившие слезы под пристальным взглядом серых глаз норовят вот-вот сорваться с ресниц.
— Все в порядке, — бормотал Шерлок. — Все в порядке…
Слезы невольно катились по щекам Джона, и грудь теснила странная давящая паника. Похоже, Шерлок заметил это, потому что подвинулся ближе и, глядя в глаза, поцеловал его руку. Потом он не отводил ее от губ и продолжал целовать: ее тыльную сторону, костяшки, пальцы, ладонь…
Джон моргнул и снова провалился в забытье.
В голове все путалось. Откуда-то доносились голоса…
Он очнулся в госпитале, укрытый тонким хлопковым одеялом. Все тело ныло, как после многочасовой тренировки, и больнее всего было в груди.
В комнате он лежал один: это была небольшая плохо освещенная палата с белыми стенами и одиноким окном. Висевшие на нем голубые шторки не были задернуты, и Джон увидел между ними красноватое вечернее небо. Сколько времени прошло с тех пор, как он потерял сознание?..
Все тело грузом тянуло к кровати, и мысли все еще кружились в голове.
