Сенсация! (Scoop!) (СИ) полностью

— Нет, — Шерлок яростно утер глаза тыльной стороной руки. — Почему ты просто не ляжешь спать?

— По-твоему, я могу спать, пока ты здесь сидишь? — Джон старался говорить спокойно, но и сам был очень взволнован. Из них двоих именно Шерлок всегда оставался бесстрастным и неэмоциональным, поэтому видеть его таким было странно… и больно.

Шерлок молчал, и, когда Джон погладил его по спине, как-то судорожно поежился. Даже сквозь футболку Джон почувствовал, что от друга веет жаром, поэтому тут же озабоченно коснулся его лба и щеки.

— У тебя снова температура… Давай, я принесу таблетки.

— Нет, не надо…

— Шерлок…

— Нет. Пожалуйста.

— Почему ты встал? Тебе приснился кошмар?..

Шерлок нахмурился.

— Эта реакция — не более чем последствия интоксикации и нервного перевозбуждения, Джон, я в порядке, — стыдливо отстранившись, пробормотал он. — Я это не контролирую.

— Знаю, — Джон осторожно приобнял его за плечи одной рукой. — Ты слишком мало ешь и спишь, все из-за этого.

Шерлок рассеянно кивнул и со смесью отвращения и презрения вновь принялся вытирать слезы, которые продолжали катиться по бледным щекам. Его трясло от озноба.

(Блеснула молния).

— Иди сюда, — Джон притянул его к себе, крепко обнял, обхватив за живот, и погладил по спине.

Шерлок сдавленно всхлипнул.

— Пожалуйста, ложись, — сказал он, но тут же быстро, почти отчаянно обвил руки вокруг шеи друга и уткнулся в нее лицом. — Ложись. Я не хотел тебя будить.

— Не ты меня разбудил, — мягко ответил Джон. — Мне стало холодно.

В ответ на его слова Шерлок только как-то горько усмехнулся.

Они не шевелились с четверть минуты, и Джон, замерев, думал о том, как Шерлок не похож на себя во мраке — уязвленный и человечный, будто мрак этот снимал с него привычную маску холодной гордости и обнажал хрупкую душу.

Ужасно легко быть бесчувственным днем, а вот ночью — совсем другое дело.

Пауза между вспышкой молнии и грохотом грома становилась все короче.

Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать…

Гроза приближалась.

Бум!

Шерлок еле заметно вздрогнул. Джон крепче сжал его в объятиях и поцеловал в голову.

— Давай ляжем? Тебе нужно отдохнуть, ты устал… У нас впереди долгий день.

Шерлок снова кивнул, и Джон помог ему подняться.

Вскоре они вновь оказались в тепле, под пуховым одеялом. Детектив, однако, лег на самый край кровати и повернулся лицом к стене, на которой, скрытый вуалью тьмы, висел портрет Эдгара По.

— О чем ты думаешь? — спросил Джон, осторожно коснувшись под одеялом напряженной спины Шерлока.

Тот лишь повел плечом и продолжил молчать. Джон придвинулся ближе, обхватил друга за живот и коснулся губами горячего затылка.

— Это был всего лишь сон, Шерлок.

Шерлок дрогнул под его прикосновением, но не отстранился.

— Майкрофт был прав, — пробормотал он тихо, чуть повернув голову.

— Майкрофт?..

— Да. — Пауза. — Неравнодушие — не преимущество.

Джон нахмурился.

— О чем ты?..

— Привязанности и связи — это лишь бомбы с часовым механизмом, Джон.

— Шерлок…

— Посмотри на Бриджей и их детей…

— Эй… — Джон легонько перевернул Шерлока на спину и склонился над ним, хмурясь. Грудь вдруг сдавило, и от какого-то необъяснимого чувства было трудно дышать.

Шерлок горько усмехнулся, посмотрел Джону в глаза и еле слышно прошептал:

— Не, — он запнулся, — не уходи… — а потом моргнул и поморщился, потому что по щекам его вновь побежали слезы.

И в ту секунду, пока Джон смотрел в его глаза, он прочел в них страх, панику и… что-то еще. Что-то новое, что никогда в них не видел. И тогда Джон понял, что он на самом деле имел в виду.

Не уходи… не уходи никогда.

При одной мысли, что это говорит ему Шерлок — Шерлок — сердце трепетно сжалось. Джон больше не мог себя контролировать…

За окном гремел гром, а он прижимал к себе Шерлока, стирал слезы с теплых худых щек и целовал их и острые скулы, а потом смотрел в испуганные мокрые глаза, осыпал поцелуями мягкие кудри и горячую шею и шептал что-то ласковое, лишь бы тот перестал плакать, потому что при виде этой картины сердце обливалось кровью.

И Шерлок лежал, замерев, будто был напуган, и неровно дышал, но руки его крепко обнимали Джона и не выпускали его из объятий.

И Джон смотрел на Шерлока, а Шерлок — на Джона. И так они долго лежали, обнявшись, переплетя под одеялом ноги и не задумываясь о том, почему это делают и что это значит. И трепещущее сердце Джона так неистово колотилось в груди, что его стук громко отдавался в ушах.

И в эту секунду Джон осознал, что готов прожить так всю жизнь — молчать и скрывать свои настоящие чувства, — довольствоваться тем малым, что есть, — лишь бы не потерять его. Лишь бы не потерять.

И то, что он испытывал, было больше, чем просто влюбленность, больше, чем любовь. Это была истинная безграничная преданность, от которой кружилась голова и болело сердце.

За окном блеснула новая вспышка молнии, и через две секунды прогремел гром.

Гроза была близко.

Джон не заметил, как уснул, а когда наступило утро и в телефоне громко зазвенел будильник, другая половина кровати снова была пуста.