Поэтому, когда Марта садилась за пианино, в дом к Курагиным гости слетались отовсюду. Ребятня и старики, дворники и профессора, люди грубые и утонченные. Казалось, музыка стирала различия между людьми, доказывала одну теорему - человек способен восхищаться прекрасным вне зависимости от того, богатый он или бедный, молодой или старый, больной или здоровый. Мать Марты, Зинаида Яковлевна Курагина всегда была рада гостям, угощала их чаем, при этом проявляла чудеса проворства, учитывая, что передвигаться женщина могла только с помощью костылей. Правую ногу она серьезно повредила на заводе, врачи так и не сумели восстановить кости, женщина осталась инвалидкой до конца жизни. Но гости хоть и относились к ней с состраданием, не могли не отметить, что Зинаида Яковлевна даст фору любой здоровой домохозяйке, настолько Курагина свыклась и приспособилась к своему пороку.
Стараниями Марты и ее матери у них в доме всегда царило дружелюбие. Неторопливые разговоры обо всем на свете, тихий смех, вежливое и обходительное обращение. И конечно же музыка.
Сегодня помимо уже седой, хоть еще и не старой Зинаиды Курагиной, Марту пришли послушать ее одноклассник Митя Румянцев, пятидесятилетний Алексей Степанович Светляков, подруга Таня Горохова, тридцатилетний еврей со смешной фамилией Семен Архитектор и родная бабушка, полная вечно румяная Елизавета Платоновна Богданович. Как и всегда играя перед публикой, Марта немножко волновалось, но от этого ее игра становилась только лучше. Эмоции помогали исполнять произведения великих композиторов, оставаться спокойным, исполняя Баха, Чайковского или Бетховена невозможно. Если дело обстоит иначе - ты не музыкант, а полено.
Марта волновалась, потом волнение перерастало в возбуждение, наконец, мелодия охватывала каждую клеточку тела, и девушка действительно сливалась с музыкой, сама становилась симфонией, которую исполняла. Но самое прелестное заключалось в том, что Марта до конца не понимала, насколько она прекрасна, когда играет, была скромной и застенчивой, из-за чего, сама того не желая, свела с ума половину улицы. Вот, например, Митя Румянев. С самого первого класса он был сорванцом. Марта верила, что благодаря ей Митя научился любить музыку. На деле он приходил скорее любоваться своею одноклассницей. Что касается Архитектора, тот год назад открыто признался, что влюблен в Марту.
- Я готов взять вас в жены, сразу же, как только вы повзрослеете, Марточка, - сулил он тогда. Курагиной было всего шестнадцать лет, о чем она не преминула сообщить Архитектору.
- Я готов ждать, сколько потребуется, но прошу вас, ответьте, выйдете ли вы за меня замуж, хоть и через десять лет?
Марте пришлось ответить, что она не знает, как сложится ее дальнейшая жизнь, может она полюбит другого. Но девушка пообещала, что не забудет о предложении Архитектора. Услышав это, Семен грустно улыбнулся, кивнул, сказал, что все понимает и, попрощавшись, ушел. Видимо понял, что Марта никогда не ответит согласием. Тем не менее, наведываться в гости к Курагиным не перестал. Только отныне он интересовался музыкой, а не Мартой, девушке даже показалось, что Архитектор к ней остыл. Вот и теперь, он глядел не на Марту, а в окно, на чистое голубое июньское небо.
Что касается Елизаветы Платоновны, она приходила убедиться, что внучка совершенствуется. Бабушка пророчила Марте большое будущее, помогла устроиться в консерватории. Считая своим долгом наставлять молодую и неопытную, но талантливую девушку, Елизавета Платоновна часто повторяла:
- Талант - не дар божий, а навык и тренировка. Играть каждый день, совершенствоваться каждый час, делить свою жизнь с музыкой ежесекундно - вот как становятся исполнителями с большой буквы. Остальное - болтовня.
Дабы убедиться, что Марта следует ее заветам, бабушка навещала Курагиных ежедневно. Сегодня Елизавета Платоновна одобрительно кивала всякий раз, когда внучка бросала короткий взгляд в сторону слушателей.
Алексей Степанович Светляков крепкий рослый широкоплечий мужчина зашел попросить соль у соседки, но когда узнал, что Марта собирается играть, задержался послушать. Он неоднократно признавался, что в музыке ничего не смыслит.
- Но когда играет Марточка, устоять не могу, - добавлял он, усаживался на уже приготовленный для него стул и слушал. Марта любила, когда он приходил. Алексей Степанович всегда аплодировал, смотрел на девушку своими большими серыми щенячьими глазами, всем своим видом выражая восхищение. Марте он практически заменял отца, которого ей порой так не хватало.
- Он не любил меня, - объясняла мама причину, по которой отец Марты не захотел брать Зинаиду Яковлевну в жены. Девушка постоянно думала, отчего так сложилось, и не могла отыскать ответа. Но когда в гости приходил Алексей Степанович мысли эти улетучивались куда-то далеко. На душе становилось спокойно, и музыкой можно было насладиться в полной мере.
