В том вам даю мое рыцарское слово!”
“Ну, в Новый год немного вам надо, —
Сказал Зеленый Рыцарь Гавейну, —
Если после удара вы все узнаете,
Тем лучше: тогда вам будет не трудно
Осведомиться о том, где я проживаю,
Как меня зовут, чем я владею, —
И выполнить вышеозначенное условие.
Если ж я ничего не смогу сказать —
Опять же тем лучше будет для вас:
Со спокойной совестью у себя оставайтесь
И позабудьте эту историю... Но довольно
нести вздор.
Покажи свое мастерство!”
Сэр Гавейн тут руки потер.
“Для удовольствия вашего и моего!” —
Сказал он, поглаживая топор.
19 Наклонил голову Зеленый Рыцарь,
красивые кудри на лицо откинул,
Подставил с готовностью голую шею,
Гавейн же, выставив левую ногу,
Поднял повыше топор тяжелый
И тут же, проворно его обрушив,
Перерубил противнику полностью шею
Его же собственной сверкающей сталью
Так, что аж в землю вонзилась секира!
Повалилась на пол прекрасная голова,
И когда подкатывалась она к кому-то,
Тот от себя ее отталкивал ногами.
Красная кровь капала, стекала,
Струилась из шеи на зеленое одеянье.
Но рыцарь не упал и не покачнулся —
Прянул на крепких ногах, подпрыгнул,
Средь сапог гостей вслепую пошарил,
Отыскал, схватил свою прекрасную голову,
И подняв, повернулся к пляшущему коню,
Взялся за уздечку, вступил в стремя,
В тот же миг в седло взгромоздился,
Левой рукой за влажные волосы
Голову так он держал, как будто
С ним совсем ничего не случилось!
Сидя в седле с головой в руках,
Кровоточащей шеей шевельнул, и послышались
слова —
И стало всем страшно оттого,
Что, губами пошевеливая едва-едва,
Заговорила в руках у него
Отрубленная голова!
20 Лицо он повернул к королю Артуру,
И оно оглядело отверстыми очами
Короля и рыцарей. А рот произнес:
“Ну, смотри, сэр Гавейн, будь готов через год
Отыскать меня честно, как ты тут поклялся
В присутствии короля и рыцарей славных.
Отправишься ты к Зеленой Часовне,
Чтоб удар за удар получить, как условлено.
Заслужил ты право в новогоднее утро
Долг достойно с меня получить,
Как я есть рыцарь Зеленой Часовни,
Под этим именем меня многие знают,
Если только поедешь — найдешь легко.
Приезжай же, чтоб не прослыл ты трусом!”
Рыцарь резко рванул уздечку,
С головой в руке вылетел из зала,
Из-под копыт брызнули искры,
А куда поскакал он — никто не ведал
из сидевших в зале.
Над гостем смеясь откровенно,
Король и Гавейн хохотали,
Но чудо случилось, несомненно,
Все рыцари это признали.
21 Хоть был изумлен король благородный,
Ничто не намекало на его удивленье.
И, повернувшись к прекрасной королеве Гиневре,
Сказал он самое любезное слово:
“Пускай вас ничто не волнует, леди,
В Рождество, бывало, и не такое случалось.
Разнообразны рождественские рыцарские развлеченья!
Теперь с полным правом приступим к пиру,
Ибо видел я воочию великое чудо”.
И спокойно сказал он сэру Гавейну:
“Повесь-ка, сэр, ты свою секиру.
Поверь мне, она поработала прекрасно”.
И секиру на стене поместили, над помостом,
Выше гобеленов, чтоб всем было видно,
Чтобы чудесная чаще напоминала
О странном событии, случившемся в Новый год.
Сели за стол сюзерен с вассалом,
И поднесли им от каждого блюда
По двойной порции, как положено героям.
Приятно провели рыцари и дамы
Этот день. Но и он надолго на земле
не остался...
Так смотри, сэр Гавейн, прочь сомненья!
Чтоб избегнуть ты не пытался
Продолжения этого приключенья,
В которое сам же ввязался.
22 Вот какое получилось приключенье
В начале Нового года! Недаром
Артур радовался — ну и прекрасно:
Он всегда ведь хотел узнать да услышать
О доблестных подвигах прославленных паладинов.
И вот за столы все снова сели,
Сами собой стихли слова,
Заняты были и рты, и руки.
Сэр Гавейн был рад несказанно
Тем, что вызвался на славное состязанье.
Только не удивляйтесь, что продолженье
Поведанной повести прозвучит печально:
Хотя, как правило, от крепких напитков
На душе у людей и веселей, и легче,
Но год несется оленьим аллюром,
Никогда ничего наново не повторяет,
И начала никогда не схожи с концами.
Новый год пролетел, и — прочь, как птица...
Ведь в определенном от веку порядке
Времена года друг друга сменяют.
Рождество не успело еще удалиться —
Великий пост тут как тут наступает,
Тощий, старый, усталый от рыбы
И от прочей пищи, плохой и грубой.
А потом на зиму весна восстала,
Холода прошли — в землю забились,
Плывут облака особенно округлы,
Теплые ливни льются в долины,
Цветы, распускаясь, тянутся к свету,
А в полях уже злаки зазеленели,
И птицы спешат себе строить гнезда,
Весело и звонко летят над землей
их голоса.
Опускается лето светлое
На холмы, на поля овса,
В изгородях цветы разноцветные,
Пенье оглашает леса.
23 Льются летние ласковые ветерки,
Дышит зефир[29] в посевах и травах,
Побеги прекрасные прорастают в садах
Под влагой росы, блестящей на листьях,
Взгляды радует яркое солнце,
Но осень осторожная остерегает:
“Спешите созреть — о зиме не забудьте!”
Свистя своими сквозными ветрами,
Подымает пыль она под самые тучи,
Подальше от земли. А в небе низком
Дикий ветер воет, с солнцем воюя.
Листья лип летят, устилая землю,
И трава становится скучной, серой.
Все, что выросло, созрев, сникает,
Господин год гонит дни за днями,
И зима возвращается во влажные долины.
Что поделать — так все устроено, на том мир
