Вокруг высокого внешнего частокола
Надо было б ехать больше двух миль!
На замок, полускрытый раскидистыми дубами,
Глядел сэр Гавейн и не мог наглядеться.
А потом почтительно поднял шлем
И поблагодарил, как положено по Писанью,
Господа Иисуса и святого Юлиана[59]
За то, что услыхали его молитвы
И многие милости ему, малому, оказали.
И еще попросил он ему помочь
Получить ночлег в прекрасном замке.
Золотыми шпорами он ударил коня
И вскоре, выехав на большую дорогу,
Поскакал по проезду к подъемному мосту.
Мост был поднят, на цепях он висел,
здоровенный.
А над крепко запертым входом
Трепыхался флажок неизменный.
Никакой ненастной погоды
Не боялись эти крепкие стены.
34 У крутого края рва коня он остановил.
Спешился под стеной над самым уклоном,
Стена, в воде отражаясь, ввысь уходила
До крепких зубцов, до их карнизов крутых.
Тщательно тесаные камни тесно
Лежали рядами, один к одному.
Узорные бойницы в боевых башнях,
Высившихся на равных расстояниях друг от друга,
Заслонками заботливо были закрыты.
Более благородного и совершенного сооружения
В жизни своей не видал сэр Гавейн.
Увидел он удивительнейшую постройку:
Все башни были одного стиля,
И маленькие потешные, и жилые,
Над которыми возвышались белые трубы
Несчетных каминов. Изумительными узорами
Расписаны были разноцветные шпили,
Теснящиеся в беспорядке над конусами кровель, —
Казалось, замок весь вырезан из бумаги[60].
Благородный рыцарь решил резонно,
Что вполне это место ему подходит.
Приятным показалось доблестному паладину
Погостить в прекрасном этом доме в праздник
святой.
Крикнул он нетерпеливо,
И страж возник над стеной.
“Что угодно вам, сэр?” — спросил учтиво,
Рыцаря приветствуя рукой.
35 Добрый сэр, — сказал тут Гавейн, —
Не соблаговолите ли вы великодушно сообщить
Владельцу этого замечательнейшего замка
О странствующем рыцаре, пристанища просящем?”
“Да сударь, во славу Святого Петра, —
Степенно сказал спокойный страж, —
Полагаю, вас тут попросят погостить
Столько, сколько вы сами соблаговолите”.
Ушел воин вниз и тут же вернулся
С десятком других, чтоб открыть ворота.
Мягко мощный мост опустился,
Воины вежливо вышли навстречу,
На холодной земле на колени встали,
Приветствуя приезжего подобающей почестью,
Он же покорно просил их подняться.
И вот все вошли в высокие ворота.
Двое держали рыцарю стремя;
Чуть только спешился сэр Гавейн,
Конюхи в конюшню увели Гринголета.
Рыцари и пажи с поклонами появились,
Просят войти высокого гостя;
Снял он шлем, и многие поспешили
Шлем принять, оказав паладину услугу.
От меча и щита Гавейна освободили,
А он любезно приветствовал любого.
Проталкивались многие почтенные люди
Воздать вежливостью высокородному гостю.
Затем он, как был, в боевых доспехах,
Входит в зал с высоким камином,
В котором пламенем пылают поленья.
Вышел тут владелец великолепного замка
И в самых изысканных и искренних выраженьях
Приветствовал Гавейна в своем поместье.
“И сам я, — сказал он, — и все здесь к вашим
услугам”.
“Благодарю вас, — ответил гость. —
Приятно мне будет со всем вашим кругом,
Да вознаградит вас Иисус Христос”.
И рыцари обнялись друг с другом.
36 Глядит Гавейн глазами гостя
На радушного рыцаря, так его встретившего,
И думает: “Вот человек достойный!”
Был он большой, бородища рыжая
С проседью, и шагал широко он,
Отважным огнем отсвечивало лицо,
Открытая речь, обходительные манеры.
“Ну, конечно, — решил сэр Гавейн, —
По праву подходит ему положенье
Барона знатного в замечательном замке!”
А владелец весело ввел Гавейна
В предназначенные ему высокие покои,
Приставил слугу прислуживать гостю,
Потом провел его в пышную спальню.
Постель там была под пологом пестрым,
Кисти балдахина, блиставшего шелком,
Свисали над покрывалом серебристого горностая,
Вышитым вычурными узорами по краям.
Завесы висели на золотых зацепках,
По стенам — ковры из Тулузы и Тарса,
Пол был тоже покрыт коврами.
Стал тут Гавейн снимать снаряженье,
Притом предаваясь приятной беседе.
Сначала с рыцаря сняли панцирь,
Затем и другие детали доспехов,
Принесли слуги разное платье,
Чтоб рыцарю было во что переодеться.
Он выбрал что-то с разлетающимися полами,
И в этом выглядел вовсе весенним.
Одежда отлично его облегала,
Вырисовывались великолепные, стройные ноги.
Право же, прекраснее и элегантнее паладина,
Казалось, не создавал еще никогда
Господь Бог!
Нет рыцаря совершеннее в мире,
Любой от него далек,
Ни в битве, ни на турнире
Никто б с ним сравниться не смог!
37 Кресло поставив у колоссального камина,
Где пред Гавейном горели угли,
Пажи положили расшитые подушки.
Все было выполнено с великим искусством.
Нарядную накидку на него надели,
Шелковую, сияющую серыми соболями.
Сел он в прекрасное просторное кресло,
Быстро согревшись, воспрянул духом.
И скоро стол со скатертью светлой
Поставили слуги, на нем разложили
Салфетки, солонку, серебряные ложки.
Он руки умыл с великим удовольствием
И к трапезе не спеша приступил, помолясь.
На первое подали превосходный бульон,
Потом принесли прекрасную рыбу,
Зажаренную в золе, запеченную в пирогах,
А также разварную, и рагу с соусами,
И все, как положено, порциями двойными.
Очень понравилось пиршество паладину,
Всех благодарил он в изысканных выраженьях,
