— Нет, вы описали нам вполне законную, стандартную процедуру, — успокоил его сэр Клинтон. — Разумеется, если бы ваша сестра умерла первой, Силвердейл получил бы свои деньги назад, — исключая ту часть, которая ушла бы на выплату налога на наследство.
— Да, это была лишь небольшая формальность, — с нажимом проговорил Ренард. — Если бы спросили меня, я бы и сам посоветовал им так поступить. Но меня никто не спрашивал. Это дело меня вообще не касалось. Меня только назначили попечителем. Я, знаете ли, не из тех, кто любит совать нос в чужие дела.
— Но в чем же, собственно, дело, мистер Ренард? — терпеливо произнес сэр Клинтон. — Пока, признаюсь, мне так и не удалось понять, в чем заключается ваше затруднение.
— Нет никакого затруднения. Я всего лишь хочу поделиться с вами некоторой информацией. Итак, я продолжаю. Наша с Ивонн тетушка долгое время страдала от стенокардии. Смертельного приступа было не миновать. Мы все знали, что она приговорена, понимаете? И вот, меньше трех недель назад роковой приступ, которого мы так долго боялись, унес ее жизнь.
На лице сэра Клинтона отразилось сочувствие, однако он промолчал, предоставив Ренарду продолжать.
— Как я уже говорил инспектору Флэмборо, величина состояния, которым владела тетушка, удивила меня. Я и понятия не имел, что она так богата. Жила она очень скромно, даже прижимисто. Я всегда считал, что она стеснена в средствах, понимаете? Вообразите мое изумление, когда я узнал, что тетушка скопила более двенадцати тысяч фунтов! Это громадная сумма. Многие люди пошли бы на все, лишь бы заполучить двенадцать тысяч фунтов. — Он на секунду замер, словно величина суммы повергла его в восхищенное оцепенение. — Завещание, оставленное тетушкой, было очень простым, — наконец снова заговорил Ренард. — Мою сестру Ивонн она попросту обожала, мне отводя второе место. Я и не думаю жаловаться, вы понимаете? Вполне естественно, что тетушка одного из нас любила больше другого. Мне она завещала совсем немного; зато сестра получила большую часть ее капитала. Так обстояли дела две недели назад. — Ренард резко выпрямился, будто готовясь поведать своим слушателям великую тайну. — В своем завещании тетушка назначала нас с сестрой доверенными лицами. Юрист, составлявший завещание, связался со мной и послал мне копию, В этих юридических документах ничего не разберешь! Но все же я скоро понял, что моя сестра унаследовала все тетушкино состояние, то есть примерно на полтора миллиона франков ценных бумаг. Я не силен в юридических тонкостях. Мне пришлось как следует поразмыслить, прежде чем я разобрался что к чему. Все оказалось очень просто. Моя сестра получает по завещанию тетушки двенадцать тысяч фунтов. В случае ее смерти, в соответствии с документом, который она подписала после свадьбы, все эти деньги переходят к ее мужу (конечно, при условии, что она не изменит завещания). Подумайте сами: мистер Силвердейл и в глаза не видел нашу тетушку, а тут вдруг все ее деньги окажутся в его руках. А я, который любил ее, как родную мать, не получу ни пенни! Только не думайте, что я жалуюсь. О нет!
Если у сэра Клинтона и были какие-либо воззрения на этот счет, то он предпочел их не высказывать, с бесстрастным лицом ожидая продолжения.
— Разобравшись в ситуации, — вновь заговорил Ренард, — я сел и написал сестре письмо. «Вот как обстоит дело, — написал я. — Наша дорогая тетушка умерла, назначив тебя своей наследницей. Ты получаешь полтора миллиона франков! Мне же она оставила совсем немного — хватит только на траурный костюм. Но я не жалуюсь. Наша милая тетушка имела полное право распорядиться своим капиталом по собственному усмотрению». Так я начал, понимаете? Затем я написал следующее: «В настоящий момент все прекрасно, однако нужно думать и о будущем. Вспомни о завещании, которое ты составила после свадьбы. Если с тобой что-нибудь случится, все эти деньги перейдут к твоему мужу. На мой взгляд, это неправильно. Если вдруг ты погибнешь — например, попадешь в аварию, которые в наши дни случаются на каждом шагу, — все состояние нашей тетушки получит твой муж, человек, с которым тебя почти ничего не связывает и который даже не знал нашу тетушку. А я, твой ближайший родственник, не получу ни пенни! Подумай об этом. Разве будет справедливо, если наше семейное состояние уплывет в руки чужого человека, а самой семье ничего не достанется?»
Ренард несколько раз перевел взгляд с инспектора на сэра Клинтона, слово ища поддержки. Наконец, разочарованный холодным выражением их лиц, он снова заговорил:
