— Давайте не будем делать скоропалительных выводов, инспектор. Показания Ренарда самые свежие, но это не делает их самыми ценными. Вам следует изучить дело со всех сторон и составить перечень тех людей, кому преступление могло принести выгоду. Собрав мотивы, выясните, кто из подозреваемых имел возможность совершить убийство. Вы должны рассматривать версии вне зависимости от того, в какой последовательности мы получали информацию.
Однако инспектор, судя по всему, уже успел применить на практике предложенный ему метод.
— Я считаю, сэр, — едва дослушав сэра Клинтона, заговорил он, — что у Силвердейла имелись по крайней мере два мотива для убийства. Во-первых, устранив с пути жену, он открывал себе путь к браку с мисс Дипкар, которой он явно увлечен. Кроме того, если господин Ренард сказал нам правду, смерть жены наступила как раз вовремя, чтобы принести ему состояние в двенадцать тысяч фунтов. Проживи миссис Силвердейл еще один день или два — и деньги уплыли бы из его рук.
— В пользу вашего предположения говорит еще и то обстоятельство, что, за отсутствием повода, Силвердейл не мог подать на развод, который был бы единственной альтернативой убийству, — признал сэр Клинтон. — А в свете истории с наследством смерть миссис Силвердейл становится совсем уж не похожей на простую случайность. Не стоит игнорировать общеизвестный факт, что мужчину на преступление могут толкнуть либо деньги, либо женщина. А если уж в деле присутствуют оба этих фактора, отмахнуться от них попросту невозможно. Однако прошу вас, продолжайте, инспектор.
— Есть еще этот ростовщик Спраттон. Если Хассендин действительно был убит, то у Спраттона несомненно имелся мотив: ведь после смерти своего клиента он, заплатив всего один страховой взнос, положил в карман несколько тысяч его страховки.
— Этот факт можно рассматривать в качестве доказательства того, что Хассендин был убит, а не покончил с собой. Кроме того, это действительно довольно весомый мотив. Но убить человека ради денег, которые ты сможешь получить, лишь доказав факт убийства… Пожалуй, это слишком сложно!
— А если убийца был уверен, что сможет свалить вину на другого?
— Полагаю, осуществить это на практике несколько сложнее, чем кажется. Вы не согласны?
Однако инспектор предпочел воздержаться от комментариев.
— Есть еще эта девица Хэйлшем, сэр, — вновь обратился он к своему списку подозреваемых. — Она злопамятна и мстительна, а ненавидеть этих двоих у нее было больше причин, нежели у кого-либо еще. В конце концов, подоплекой недавних событий могла быть и месть. Я не утверждаю, что это наиболее вероятная версия, а лишь изучаю все возможности.
— Честно говоря, я тоже не вхожу в число поклонников мисс Хэйлшем, — признался сэр Клинтон. — Но это едва ли может послужить доказательством ее вины. Нет, нам придется поискать более основательные улики.
— Она сказала, что тем вечером рано уехала с танцев домой, сэр. На момент убийства у нее нет твердого алиби.
— Да, я тоже отметил это, слушая ее рассказ. Но вы же знаете отсутствие алиби еще не означает преступного намерения. Но продолжайте.
— Ну, остается еще мисс Дипкар. Она влюблена в Силвердейла. Любовь всегда может послужить мотивом преступления.
— Сохрани меня бог оказаться на вашем пути, инспектор, когда вы будете расследовать очередное убийство! Мне с моим характером точно не миновать тюрьмы. Нет, прежде чем кого-то арестовывать, вам следует запастись более серьезными доказательствами.
— Я пока не говорю об аресте, сэр, — обиженно возразил инспектор. — Я всего лишь пытаюсь рассмотреть все возможные мотивы!
— И совершенно правильно! Неужели каждая невинная шутка до такой степени оскорбляет ваши чувства? Кстати, мисс Дипкар в вашем списке последняя?
— Да, сэр.
— Вот как! А вам не пришло в голову включить туда незнакомца, чье имя начинается на букву «К»? Помните гравировку на кольце?
На лице инспектора отразилось изумление.
— Вы предполагаете, что этот «К» — отвергнутый любовник миссис Силвердейл, как и мисс Хэйлшем, стремившийся отомстить? Я об этом и не подумал! Такая возможность, разумеется, существует.
— Давайте-ка посмотрим на дело с новой точки зрения, — предложил сэр Клинтон. — Нам доподлинно известно лишь одно: причиной смерти миссис Силвердейл было отравление гиосцином. А теперь вспомним, какой вопрос задал нам господин Судья: «Кому в институте Крофт-Торнтон доступен гиосцин?»
— Любому, насколько я успел заметить, — уныло отозвался инспектор. — Силвердейл, Маркфилд, Хассендин и обе девушки — каждый из них имел возможность воспользоваться хранящимся на складе пузырьком с ядом. Я не думаю, что разгадка кроется именно здесь. Ведь доступ к гиосцину имели практически все сотрудники института.
— В таком случае уточним вопрос. Кто из сотрудников мог в тот злополучный вечер прямым или косвенным путем заставить миссис Силвердейл принять гиосцин?
