— Подождите! — вмешался сэр Клинтон. — Я не утверждаю, что вы ошибаетесь, однако ваших аргументов не хватает, чтобы с уверенностью исключить из списка версии о самоубийстве. Рассматривая вариант номер один, вы допускаете, что миссис Силвердейл совершила самоубийство, следовательно, у нее имелся достаточный запас гиосцина. Но в третьем варианте мы исходим из предположения, что она отравилась случайно, и прежде чем исключать самоубийство Хассендина, вам нужно доказать, что в данном случае гиосцин был у него. Я не утверждаю обратное. Я лишь призываю вас не отступать от собственной логики.
Флэмборо на мгновение задумался.
— Вообще-то вы правы, сэр. В пятой версии мне также пришлось бы учитывать возможность того, что у Хассендина был при себе гиосцин, а следовательно, доказывать, что он преднамеренно отравил миссис Силвердейл. Хм!
Помолчав, инспектор вновь обратился к своему списку:
— Переходим к варианту Б: двойное убийство. Здесь на сцене появляются новые действующие лица — убийца служанки и человек, разбивший окно в летнем домике. Помните, мы обнаружили в комнате следы драки? Эта версия, на мой взгляд, слишком громоздкая, если вы понимаете, о чем я. Хассендин застрелен, миссис Силвердейл отравлена. Зачем два разных способа убийства, когда одного пистолета было бы вполне достаточно? Возьмем, к примеру, наиболее очевидный вариант развития событий — я все время над ним раздумывал, да и вы, полагаю, тоже. Допустим, Силвердейл, неожиданно нагрянув в летний домик, убивает Хассендина и свою жену. Отравление сюда никак не вписывается. Я считаю, что вариант Б мы точно должны вычеркнуть: он наиболее невероятный из всех.
К немалому облегчению инспектора, на сей раз со стороны сэра Клинтона возражений не последовало. Он решительно перечеркнул две первых строчки списка и остановил карандаш рядом с последним пунктом:
— А как насчет последнего варианта, сэр? Миссис Силвердейл покончила с собой, а Хассендина убили. Самоубийство должно было быть продумано заранее, иначе у миссис Силвердейл не оказалось бы при себе гиосцина. Однако, если бы это было двойное самоубийство по взаимному соглашению, она должна была бы припасти дозу гиосцина и для своего любовника. Но следов разлитого яда мы на полу не обнаружили. Вычеркнуть вариант Е, сэр?
— Я бы тоже исключил этот пункт, хотя и совсем по другим причинам.
Флэмборо подозрительно поглядел на шефа, но по выражению его лица понял, что разъяснений ждать не стоит.
— Ну что ж, по крайней мере, наш список немного сократился, — облегченно вздохнул инспектор. — Начали мы с девяти версий, стремясь учесть все возможные варианты развития событий, а закончили всего тремя.
Он снова взял список и, пометив пункты новыми буквами, прочел вслух окончательный список:
Хассендин Миссис Силвердейл ж: самоубийство несчастный случай з: убийство несчастный случай и: самоубийство убийство
— У вас нет возражений, сэр? — спросил Флэмборо.
— О нет, никаких! — беспечно отозвался сэр Клинтон. — Думаю, истина действительно заключена в одном из этих пунктов. Теперь остается узнать в каком.
В следующее мгновение в кабинет вошел констебль, неся в руках пачку писем и газету, обернутую почтовой бумагой.
— Вот и новое послание, пришло со второй доставкой, как я и предсказывал, — заметил сэр Клинтон, аккуратно снимая обертку. — Строка адреса заполнена уже известным нам способом: буквы вырезаны из телеграфных бланков и наклеены на бумагу. Интересно, что нас ждет на сей раз.
Он развернул газету и принялся просматривать столбцы объявлении, ища глазами подчеркнутые строки.
— Наш друг чертовски изобретателен, инспектор! Первое послание помещено в «Курьере», второе — в сегодняшнем номере «Газетт», чтобы никому не пришло в голову, наткнувшись на два странных объявления, сопоставить их. Мне начинает нравиться господин Судья, по крайней мере, его аккуратность!.. А, вот оно. Подчеркнуто, как и первое. Слушайте, инспектор:
Клинтону. Расставьте буквы в следующем порядке:
11, 19, 13. 39, 1, 7, 14, 28, 32, 8, 33, 40, 34, 5, 12, 26, 20, 43, 35, 36, 21, 27, 15, 37, 22, 16, 3, 23, 29, 38, 41, 25, 6, 17, 2, 9, 24, 30, 44, 10, 18, 31, 42, 4, 45, 46.
Вот для чего он в первом послании разбил буквы на четверки — чтобы нам было легче считать! Господин Судья и в самом деле начинает вызывать у меня искреннюю симпатию. Удивительно заботливый человек!
Сэр Клинтон положил оба объявления рядом:
— Давайте посмотрим… Обозначим букву «В» цифрой 1, «Г» — цифрой 2 и так далее. Всего сорок шесть букв. Если поставить рядом буквы под номерами И (из третьей четверки), 19 (из пятой), 13 (из четвертой) и 39 (из десятой), получится слово «кому». Прошу вас, проверьте остальные, инспектор.
Расставив остальные буквы в соответствии с указанными номерами, Флэмборо получил уже известный ему текст:
Кому в институте Крофт-Торнтон доступен гиосцин?
