— Не к месту сказано, но вот ваш тост, — ответил старший констебль. — Странно, как монотонна здесь жизнь… конечно, до тех пор, пока на тебя не падают бомбы. Перед войной никто не предвидел такого психологического курьеза.
— Это кажется общим чувством, — согласился Уэндовер. — Это как в конце длинной нудной вечеринки, когда хозяин обращается к гостям: «Разве у вас нет домов, куда можно вернуться?». Не могу сказать, что атаки так уж будоражат мои нервы, но когда звучит сигнал «Опасность миновала», я приветствую его, как избавление от очередной рутины.
— Лучше сменим тему, — предложил сэр Клинтон. — Если меня интересует смерть, то лишь только та, с которой я сталкиваюсь по профессии. Налеты похожи на козыри в бридже: как только они сыграны, интереса они не представляют. А военные новости слишком печальны, чтобы обсуждать их за столом.
— Да, — кратко согласился Уэндовер. — Ну, переходите к фильмам, тостам, Шекспиру и музыке, если хотите. Любая тема на ваш выбор.
— Хорошо. Все, что вам угодно, сквайр. У меня есть новости на неизбитую тему. Помните, вы познакомили меня с мисс Стэнуэй и молодым Эллардайсом?
Уэндовер молча кивнул.
— Я поинтересовался о магическом круге Ашмуна, — продолжил сэр Клинтон. — Он не так умен, как я ожидал. По-видимому, он не взял никакой клятвы или чего-то такого со своих бестолковых клиентов.
— Я не говорил, что Дафна Стэнуэй или юный Эллардайс бестолковы, — возразил Уэндовер.
— Как и я, — поспешно согласился сэр Клинтон. — Но я не думаю, что они относятся к тому же типажу, что и большинство в окружении Ашмуна. Они — лишь статисты, необходимые для численности. Настоящих бестолочей слишком мало, чтобы составить живое окружение, так что в него нужно принять и людей с нормальным интеллектом. Но это не главное. Кажется, Ашмун забыл взять со своего окружения клятву хранить тайну. Или он захотел предоставить им свободу распространяться — чтобы привлечь новых лиц. Как бы то ни было, этим двоим ничто не мешало рассказать мне все, что я хотел бы услышать. Но у меня не хватало времени, и я сказал им, что увижусь с ними, когда у меня появится свободная минутка, и я смогу их выслушать.
— Я приглашу их на обед, как только вы захотите услышать их рассказ, — предложил Уэндовер.
— Чтобы вы тоже его услышали? — хитро спросил сэр Клинтон. — Знаю я ваши методы, сквайр. Вам не терпится услышать его, но вы же «ни при чем». Ну, хорошо. Я скажу вам, когда нужно будет пригласить их.
Уэндовер был избавлен от необходимости что-то отвечать: вошла служанка, передавшая ему сообщение.
— Инспектор Камлет? Клинтон, ему нужны вы. С ним доктор Эллардайс. Не стоит прерывать завтрак, так ведь? Просто пусть оба войдут сюда.
— Снова ваш метод? Я не возражаю, — согласился старший констебль.
Уэндовер отдал распоряжения служанке, которая практически сразу привела в комнату двух гостей. Эллардайс был приятным человеком около тридцати лет, спокойным и собранным, с манерами человека, привыкшего к посещению больных. Коренастая фигура Камлета и угрюмое выражение его лица были хорошо знакомы Уэндоверу.
— Полагаю, вы, как и мы, не на службе, — предположил тот. — Если вы не завтракали, присаживайтесь. Прикажу принести что-нибудь для вас.
— Спасибо, — без церемоний поблагодарил Эллардайс. — Я очень голоден и принимаю ваше предложение, даже если оно уменьшит ваш рацион.
Он устроился за столом, а Камлет, предварительно взглянувший на старшего констебля, также сел на стул, пробормотав слова благодарности.
— Вы больше нас знаете об ущербе, причиненном за ночь, — сказал Уэндовер. — Надеюсь, он был невелик?
— На этот раз да, сэр, — ответил инспектор. — Пока известно о двадцати трех пострадавших, пять из них смертельно: двое мужчин, две женщины и ребенок. Конечно, их может оказаться больше, но не думаю, что их окажется много. Главным образом это была атака с целью поджога. Упало всего несколько бомб.
— А что насчет материального ущерба? — поинтересовался обрадовавшийся малому числу погибших Уэндовер.
— Некоторые зажигательные боеприпасы упали на фабрику Страуда. На беглый взгляд, ущерб может оказаться серьезным. Но пожарные быстро потушили огонь. Хорошо сработали. Фабрика отчиталась, что все в порядке. Около двадцати магазинов в огне, с одним из них все совсем печально: аптека Шипмана на Артур-стрит. В квартире над ней жили три женщины и два ребенка. Они могли бы сгореть заживо, но, к счастью, выбрались. Но аптека и квартира сгорели. Возможно, вы помните мистера Фельдена, сэр.
Уэндовер кивнул.
— Он вошел в аптеку, когда та пылала. Он не позволил никому рисковать. Смог удержать огонь, пока люди сверху спасались. Очень смело. Вышел немного опаленным, но держался, пока все не окончилось. Очень хладнокровен.
— Противная штука эти зажигалки, — заметил Уэндовер.
— Вы так считаете, сэр? — скептично спросил Камлет. — Нет, если управиться с ними сразу же после падения. Пока пламя не распространилось. Вовремя схватить и отбросить в безопасное место. А вот когда огонь распространился, то это, конечно, другое дело. Тогда это действительно мерзкая штука.
