— Холл освещался через потолочное окно в крыше, сэр. Я имею в виду, в мирное время. После начала войны его занавесили. Тело Деверелла лежало у лестницы, прямо под окном. Должно быть, зажигалка упала прямо в окно ему на голову, когда он там стоял. Такое бывает в одном случае на миллион. Вот откуда взялась кровь. Доктор Эллардайс может рассказать подробнее. Он осматривал тело.
Сэр Клинтон молча кивнул и обернулся к врачу. Эллардайс понял намек.
— Занятно, что я, должно быть, был последним человеком, видевшим покойного до его смерти, — начал он. — Деверелл был моим пациентом, и какое-то время назад его забеспокоило высокое давление. Оно было слишком высоким для его возраста, ну очень высоким, и он часто просил меня прийти измерить его. Он позвонил вечером, после ужина. Я пообещал приехать и посмотреть его около десяти часов. Когда я прибыл, он сам открыл мне дверь. Думаю, его экономка слишком глуха, чтобы услышать звонок. Мы прошли в гостиную. На столе лежали золотые находки с раскопок в лагере Цезаря. Не все, только золотой епископский посох и три-четыре других предмета. Там был еще Генри, брат Деверелла, он рассматривал их. Деверелл был занят: он измерял находки и записывал результаты в составляемую им опись. Генри Деверелл не долго ждал. Как только он ушел, я проверил давление Роберта, оно оказалось не очень хорошим, и я сказал о риске перегрузки и взглянул на золото — оно напомнило мне о раскопках. Он поклялся передать всю сложную работу помощникам и заниматься лишь записями. Мы немного поговорили, а затем я ушел. Тогда я в последний раз видел его живым.
— Когда вы покинули его дом? — спросил сэр Клинтон.
— Не знаю. Вероятно, между одиннадцатью и половиной двенадцатого.
— Позже вас снова вызвали, и вы видели тело?
— Да. Я получил сообщение, находясь на посту, и подумал, что хорошо бы пройти к телу до того, как его сдвинут с места, а у меня было время. Жертв было мало, ведь налет был небольшой — всего насколько самолетов, и все бомбы упали не в моем районе. Занимались мы в основном пожарными, получившими ожоги во время работы. Так что я отправился на Брейден-драйв. Когда я прибыл туда, огонь уже был под контролем, вернее, его почти не было. Я осмотрел тело. Череп был раздавлен мощным ударом. Вам нужны подробности? Нет? Ну, если понадобится, я обо всем расскажу на дознании. Для меня это выглядело так, будто он наклонился за ведром. (Я заметил, что оно лежало у лестницы). И в тот момент упала бомба, поразившая его в голову. Тогда зажигалка, должно быть, отскочила и загорелась. Я нашел ее железный обломок на полу, возле тела. Остальная ее часть, естественно, сгорела. И я заметил множество осколков от потолочного окна.
— Пламя, конечно, поднялось по лестнице, — вставил сэр Клинтон, — что привело бы к тому, что стекло вывалилось бы из потолочного окна вне зависимости от того, выбила его бомба или нет. Как он был одет во время смерти?
— Так же, как и когда я видел его немного ранее. Конечно, одежда загорелась, а потом была намочена пожарными, но это был тот же самый костюм. Вы считаете, что после нашей встречи он отправился спать, а потом встал во время налета? Нет. Когда я пожелал ему спокойной ночи, он упомянул, что будет работать еще час или два. Он всегда был совой, и редко ложился до часа или двух ночи.
— Он носил наручные часы? — спросил старший констебль.
— Да, сэр, — ответил инспектор. — От удара стекло разбилось, и они остановились в час сорок пять. Они в порядке — я взял их, и они затикали, так что пружина не сломалась. Значит, он, должно быть, погиб примерно в это время.
— Очень хорошо, — прокомментировал сэр Клинтон. — Но я все еще не понимаю: при чем тут я? Очевидно, это дело коронера.
