— Нет? Ну, я там никогда не был, так что это ваша вотчина, сквайр. А что насчет его познаний в Мумбо-Юмбо? Это щекочет мое воображение.
Уэндовер не разделял легкомысленное отношение старшего констебля к этому вопросу, это стало ясно по тому, каким тоном он ответил:
— У меня никаких доказательств против него. Но в такие времена, как эти, он оказывает дурное влияние. Мы увидели, как Европа под влиянием Германии скатилась к варварству. Нас и Америку это пока не затронуло. Но достаточно лишь небольшого шага в сторону, и начнется лавина. Сейчас опасным может оказаться все, что может подталкивать к дремучим пережиткам, хотя на первый взгляд это может казаться чем-то незначительным. Вот почему я настроен против этого парня. Он — среди местных людей. Я уверен: некоторые из них совершенно невинны, но насчет остальных сложно сказать наверняка. Клинтон, вы также хорошо, как и я, знаете: во время больших войн суеверия процветают. Помните обилие медиумов в последнем деле?
— Припоминаю, — с иронией ответил старший констебль. — Кому-то из них я помог отправиться за решетку. Так этот парень занимается спиритизмом? И делает на этом деньги?
— Подозреваю, что да, но думаю, вам будет сложно это доказать, — с сомнением ответил Уэндовер. — Этот парень не того сорта, что попадаются в ловушку, как только переодетая женщина-полицейский просит их предсказать судьбу за пять шиллингов. Он играет по-крупному и работает с людьми, которые не станут давать показаний против него, если дело до того дойдет.
— Закон о колдовстве, принятый в 1735 году, дает широкие возможности, — заметил старший констебль. — Сквайр, вы имеете представление о том, чем именно он занимается?
— Ничего конкретного у меня нет, — признался Уэндовер. — Я лишь слышал смутные слухи. Так, разговоры о приворотном зелье…
— Хм! — задумчиво прервал его сэр Клинтон. — Говорите, он из Западной Африки. Есть там странные зелья. Одно из называлось йохимбин, теперь у него другое название. Оно вполне соответствует.
— Да, мой ветеринар как-то применял его, — признался Уэндовер.
— Ну, а что у вас еще против него? — спросил старший констебль, не желая развивать эту линию.
— Не могу сказать ничего определенного. Но у меня такое ощущение, что его клиенты относятся к разным группам. Многим из окружающих его женщин нравятся «явления»: полтергейсты, взгляды в хрустальный шар и так далее. Эти поглупее, и он применяет к ним старые чернокнижные фокусы. А с людьми поумнее он говорит на другом языке: современные способности, скрытые возможности и так далее в том же роде. Фактически, он поставляет товары на любой вкус. Но настоящей информации о нем у меня нет. Просто слухи здесь, слухи там, вот и все. Похоже, он умеет удержать толпу вокруг себя.
— Даже если это лишь предположения, — высказался сэр Клинтон, — то мне такие вещи нравятся не больше, чем вам. Мы не хотим, чтобы у нас множились суеверия из какого-нибудь Конго. Ничего хорошего они не принесут, и я согласен с вами насчет возможного вреда от них. Но, как я понимаю, он же не берет за свои представления ни платы, ни каких-либо сборов или еще чего-нибудь в этом роде?
— Я не слышал ни о чем подобном, — честно признался Уэндовер.
— Тогда, если он делает деньги, то он должен обирать кого-то из своих клиентов, будь то плата за зрелище или шантаж.
— Не понимаю вашу мысль о шантаже.
— Нет? Ну, допустим, некто покупает и применяет его любовное зелье в сомнительных целях. Это приводит к нарушению закона, и тогда Ашмун может шантажировать клиента… Хм!.. Вы знаете кого-нибудь из его круга?
— Одного или двух человек, — неохотно признал Уэндовер. — Но это не те люди, которые могут нарушить закон. Думаю, это у них из любопытства.
— Хорошо ли это? Кто они?
— Можете попробовать с ними встретиться уже сегодня: это Эллардайс и мисс Стэнуэй, — явно нехотя ответил Уэндовер. — Полагаю, они в кругу Ашмуна. Если хотите, я познакомлю вас. Но дальше продолжайте сами, Клинтон. Я тут ни при чем.
Внезапно, помимо урчания автомотора, раздался новый звук: то оглушающий, то затихающий вой сирен Эмблдауна.
— Опять атака! — недовольно прокомментировал сэр Клинтон. — Наши летчики прибудут не раньше, чем через десять минут. Вперед, сквайр! Мы должны добраться до города, там от нас будет какая-то польза… Ах!.. Вот и первая вспышка! Должно быть, они твердо намерены разрушить фабрику, раз нападают по два раза в неделю.
— Это уже третья атака за последнюю неделю, — буркнул Уэндовер, садясь завтракать после ночи в бомбоубежище. С приезда Клинтона прошло несколько дней. — Они были здесь двенадцатого. А потом — пятнадцатого. И вот — прошлой ночью. И говорить теперь о веселых майских деньках!
— Поскольку они так и не добрались до фабрики, вскоре можно ожидать еще одной атаки, — ответил сэр Клинтон. — Сквайр, они кажутся очень упрямыми парнями. Даже потеря двух бомбардировщиков не охладила их рвения. Должно быть, Эмблдаун особо отмечен в путеводителе Люфтваффе.
— Надеюсь, наши потери были невелики, — заметил Уэндовер. — Пожалуйста, передайте тост.
