— Не помню масштаб, — пояснил он, передавая блокнот Уэндоверу, — и, конечно, контуры более, чем приблизительные. Но это что-то похожее.
Уэндовер взял набросок и недоверчиво рассмотрел его.
— Думаю, нужно перевернуть, — предложил сэр Клинтон. — На оригинале не было указаний на стороны света, но мне кажется, что если перевернуть, то север окажется сверху.
Уэндовер перевернул карту, но, кажется, все еще не понял ее.
— Что означает ЛЦ? — спросил он.
— Боюсь, что моя память не идеальна, и копия не столь хороша, как могла бы быть. Но по моим впечатлениям, ЛЦ — это лагерь Цезаря, и здесь изображен грубый план вокруг того места, где мы были этой ночью. Черный круг — кратер от бомбы, судя по его положению относительно лагеря, а прямоугольник — лачуга Пирбрайта или его сад. Как я уже говорил, масштаб и контуры очень приблизительны; но в целом выглядит примерно так.
Уэндовер снова осмотрел набросок.
— Это похоже на лагерь Цезаря, но это может быть все, что угодно, — с сомнением заявил он. — Если хотите, я принесу подробную карту, и мы сможем свериться с ней.
— В другой раз, сквайр, — отмахнулся сэр Клинтон. — Уже поздно, а я уверен в своей догадке.
— Даже если вы и правы, то не понимаю, что тут такого, — признался Уэндовер. — Кто угодно может решить, что стоит раздобыть карту местности, где произошло такое таинственное преступление, как убийство Пирбрайта. Я и сам так делаю, когда хочу изучить характер местности, если он относится к делу.
— Тогда я расскажу вам о чем-то еще, чем-то, что вы упустили, отказавшись зайти к Ашмуну. Как вы, вероятно, догадались, я навестил его, поскольку знал: Деверелл был в доме мулата перед тем, как умереть в лагере Цезаря. Я слышал беседу миссис Пайнфольд и Деверелла в буфете гольф-клуба, и я знал кое-что о бумаге, которую она просила передать Ашмуну. Естественно, я не распространялся об этом и задал нашему черному другу несколько бесхитростных вопросов. Отвечал он довольно прямо. Он не подозревал о том, насколько много мне известно, но его показания согласуются с фактами.
Сэр Клинтон пересказал Уэндоверу суть беседы с Ашмуном. Затем сквайр ненадолго задумался.
— Клинтон, это поражает меня, — начал он. — Нам нужно объяснить три странных дела, которые кажутся взаимосвязанными. История Эллардайса о кроликах, которых Ашмун объявил убитыми посредством Новой Силы. Дело Пирбрайта. А теперь и новое расследование. У всех жертв были судороги.
— Это так, — согласился сэр Клинтон.
— И у Пирбрайта, и у Деверелла были расширены зрачки, что указывает на мидриатические алкалоиды.
— Но по мнению Эллардайса, в случае с кроликами они не применялись, — возразил сэр Клинтон.
— У кроликов свои нюансы. Вы знаете, что кролик может питаться белладонной и не потерпеть никакого вреда, но с таким количеством атропина его мясо становится ядовитым для человека. Это факт.
— Принято, — ответил сэр Клинтон. — Но, кажется, это сбивает нас с пути, сквайр. Если кролики, Пирбрайт и Деверелл — звенья одной цепи, то судя по вашей логике, Эллардайс должен был обнаружить алкалоид и в кроликах. Но на самом деле он не нашел в них никаких мидриатиков.
Уэндовер нетерпеливо взмахнул рукой.
— Я лишь сказал, что организм кролика реагирует на вещества иначе, чем организм человека. Может быть, какие-то мидриатики действуют на кроликов сильнее, чем на людей. Все наоборот. И тогда кролика может убить мизерное количество мидриатика, в то время как анализ Эллардайса не столь совершенен, чтобы обнаружить его следы в телах кроликов.
Сэр Клинтон покачал головой.
— Не то, чтобы это было невозможно, но я не помню такого мидриатического алкалоида, который вызывал бы нужные нам симптомы.
— Как и я, — триумфально заявил Уэндовер. — Но это моя точка зрения. А простой африканский туземец знает эту область намного лучше европейца. Они уже давно знают и об йохимбине, и о других подобных штуках. А европейцы о них едва узнали. Причем именно от туземцев. Сами мы их не обнаружили.
— Понимаю, к чему вы клоните. Ашмун — туземец лишь наполовину. Он жил среди своих нецивилизованных, но опытных сородичей. Ашмун узнал об еще неизвестных европейцам алкалоидах. И он себе на уме. Это ваша линия рассуждений, сквайр? Возможно, в ней что-то есть. А может, и нет. Нет никаких причин решить так, а не иначе, сквайр.
— Он явно очаровал вас, — язвительно заметил Уэндовер. — Он, ну, белоснежный ангел, вне всяких сомнений.
— Явно не белоснежный. Этому прилагательному соответствуют только прокаженные, да и то не все из них. Но он заинтересовал меня. Все эти мумбо-юмбо кажутся мне слишком ловким занятием для неотесанного потомка Хама[41], родившегося и выросшего в Либерии. Но нужно помнить, что многие мулаты умны. Никто не может сказать, что Дюма недоставало ума, а это первый, кто приходит в голову[42]. Не позволяйте предрассудкам брать верх.
— Вы спрашивали о Новой Силе?
— Нет. Кто угодно может открыть полсотни Новых Сил и не нарушить закон.
— Но если он использовал Новую Силу ради смертоносных задач?
