— Сам он родился в 1842, — пояснил Уэндовер. — Подозреваю, что его замысел состоял в том, что земли должны быть незастроенными в течении четверти века, а сентябрь 1942-го он выбрал из-за того, что это дата его столетия. Но это просто мои домыслы. А факты в том, что до следующего сентября никто не имеет права строить что-либо на той земле. Потом она перейдет к внукам его партнеров, Деверелла и Фельдена, и они смогут делать с ней все, что им угодно: продать, сдать в аренду, застроить и так далее.
— После война земля может стать дорогой, — заметил сэр Клинтон. — Ведь будет строительный бум, так же, как и после предыдущей войны. И кто эти внуки?
— Со стороны Деверелла все просто. Партнером старого Родуэя был Роберт Деверелл. У него был только один ребенок — Уоллес, который умер лет десять или двенадцать назад, оставив двоих сыновей. Одним из них был Роберт Деверелл, археолог, убитый во время последнего налета. Вторым был Генри Деверелл, который умер этой ночью в лагере цезаря. Так что часть наследников полностью исчезла.
— А другие?
— Другим партнером был Пол Фельден. У него было два сына и две дочери. Старший сын, Брюс Фельден, был паршивой овцой, одним из тех, у кого нет ничего, кроме дурной репутации. Он внезапно уехал отсюда после того, как соблазнил местную девушку. Он предпочел не жениться, а исчезнуть. А девушка и ребенок умерли во время родов. Когда я в следующий раз услышал о нем, он бродяжничал в Америке: осенью добирался зайцем на юг, жил там зимой, а затем снова пробирался на север, жил там до первых холодов и вновь перебирался на юг. Затем ему это надоело, и он вернулся в Англию, где его никто не ждал. Так что, в конце концов, он пришел ко мне с жалобами на жизнь и просьбой занять ему денег, чтобы он смог выбраться из Англии. Он умел правдоподобно врать. Конечно, я знал, что он никогда не вернет долг, но чтобы избавиться от такого соседа, денег не жалко. Спустя годы он нахально написал мне, посоветовав полагаться на Бога, если я хочу вернуть деньги: «Подающий бедным, дает взаймы Господу». Он привел эту цитату. Видимо, он посчитал это удачной шуткой. Я считаю, что он отправился в Африку, затем — в Китай, и там влип в переделку. Десять или пятнадцать лет назад он был убит в Новой Гвинее, в ссоре из-за местной туземки. Мерзкое создание, от начала и до конца.
— Ну, поскольку его ребенок умер во время родов, наследника он не оставил. Так кто же получит эти земли?
— Вторым сыном был Джеймс Фельден. Он также умер. У него родился только Кеннет Фельден. Его вы видели. Затем дочь, Анна. Она вышла за Гейнфорда, который напивался до смерти. У нее было два сына — Энтони и Дерек Гейнфорды. Энтони пошел весь в отца, по крайней мере, в отношении выпивки. Его мать умерла, когда он был еще юн, и я сомневаюсь, что отец стал для него хорошим воспитателем. В любом случае, Энтони также умер — отравившись газом. Вы это знаете. Дерека Гейнфорда вы видели — он астматик. Он — единственный наследник в этой семейной ветви. И, наконец, у Пола Фельдена была еще одна дочь — Эдит. Она вышла за Стэнуэя, и у нее три ребенка: Агата, это уже знакомая вам миссис Пайнфольд, Макс и Дафна, та, что помолвлена с Эллардайсом. Вот и все.
— Я все правильно сосчитал? У меня вышло пять оставшихся в живых внуков: Фельден, Дерек Гейнфорд, миссис Пайнфольд, Макс и Дафна Стэнуэй.
— Верно, пятеро. И если распределить между всеми, то выйдет не так уж много. Насколько я могу судить, земля стоит не больше нескольких тысяч фунтов, и когда вы разделите эту сумму на пять, то доля каждого — это отнюдь не Эльдорадо, тем более с нынешними налогами.
— Родители Стэнуэев все еще живы? — поинтересовался сэр Клинтон.
Уэндовер покачал головой.
— Нет, они умерли. Из того поколения никого не осталось. Только внуки.
— И откуда же вы знаете все эти подробности?
— Дело в том, что старый Родуэй был немного снобом и решил, что будет хорошо, если попечителем станет «представитель местной аристократии». Он выбрал меня, и я не смог отказаться. Это выглядело бы, как увиливание от хлопот, и было бы неподобающе.
— И почему вы не рассказали мне об этом раньше, сквайр?
— Ну, — несколько обиженно ответил Уэндовер, — всегда, когда я говорю о местных делах, вы даже не пытаетесь скрыть скуку. Я бы и хотел упомянуть об этом, но вы так отбивали охоту заводить разговор на эту тему, что я решил подождать, пока вы не спросите сами.
— Полностью моя вина, — признал сэр Клинтон. — Да и завещание старого Родуэя может и не быть ключом к разгадке, хотя, конечно, странно, что Девереллы и Фельден умерли один за другим. Как вариант, предположим, что все дело основывается на завещании. Посмотрим, к чему это нас приводит. Было восемь внуков. Оба Деверелла и Энтони Гейнфорд мертвы.
— Вам нет нужды вмешивать во все это Дафну, — возразил Уэндовер. — Она не способна ни на что подобное.
