– Почему вы оказались с ним у Улья?
Я покачала головой, не смея взглянуть на него.
Киггз упер руки в бока и прошелся по комнате, притворяясь, что изучает каллиграфически написанное благословение святой Гобнайт, помещенное в рамку и повешенное среди книжных шкафов.
– Ну, – сказал он, – по крайней мере, мы знаем, кто был неудавшимся ассасином.
– Да, – ответила я.
Киггз медленно повернулся и посмотрел на меня, и я поняла, что под «мы» он не имел в виду меня и его. Он говорил о себе и страже.
– Так вы его знали, – спокойным тоном спросил он. – Это все меняет. Вы знаете, почему бы он мог пытаться убить вас?
Трясущимися руками я порылась в сумочке, под красным платьем и подарком моего отца, пока не нашла кошелек. Я высыпала содержимое на сиденье кафедры, самую ближайшую горизонтальную поверхность. Тень, упавшая на мои руки, принадлежала Киггзу, ступившему в просвет окна. Я вытащила из груды монет фигурку ящерицы и передала принцу, не говоря ни слова.
– Это немного вычурно, – сказал он, поворачивая ее правой стороной и изучая лицо. Но он улыбнулся, так что, по крайней мере, не решил сразу же, что это еще одно незаконное устройство. – За ней стоит история, как я понимаю?
– Я отдала монетку квигутлу-попрошайке, и он вручил мне вот это.
Принц многозначительно кивнул.
– Теперь квиг решил, что нашел особенно урожайный угол улицы, соседи расстроятся, и нас будут вызывать дважды в неделю, чтобы сопровождать его обратно в Квигхоул. Но какая здесь связь с мертвым торговцем тканями?
Ах, вот теперь начнется ложь: я упала, меня объяло видение посреди этой истории, а вдобавок еще стыд и страх. Я сказала:
– Томас видел обмен. Он был очень расстроен и назвал меня разными ужасными словами.
– И все же он привез вас обратно во дворец, – тихо сказал Киггз.
Я взглянула, пораженная тем, что он знал, но, конечно же, стража на барбакане записывала все и рапортовала ему. Его взгляд был спокойным, но это напоминало спокойствие затянутого облаками летнего неба: без предупреждения оно могло стать грозовым. Мне нужно было проявлять осторожность:
– Его брат Сайлас настоял на том, чтобы они подвезли меня, и, таким образом, загладили грубость Томаса.
– Видимо, он был ужасно груб.
Я отвернулась от него, убирая кошелек обратно в сумку.
– Он назвал меня любительницей червей-квигов и сказал, что таких женщин, как я, кидают в мешках в воду.
Киггз молчал достаточно долго, чтобы я подняла глаза и встретилась с его взглядом. На его лице застыла смесь потрясения, беспокойства и раздражения. Он первым отвернулся, качая головой и говоря:
– Жаль, что Ардмагар убил его. Вам нужно было довести это до моего сведения или сведения вашего отца.
– Вы правы. Нужно было, – пробормотала я. Необходимость скрываться становилась помехой принятию правильных решений, я уже начала это замечать.
Его внимание вернулось к фигурке в его руке.
– Так что она делает?
– Делает? – Я даже не пыталась проверить.
Он принял вопрос за большую неосведомленность.
– Мы конфискуем демонические устройства каждую неделю. Они все что-то делают, даже легальные.
Он повернул фигурку в руках, нажимая тут и там любопытными пальцами. Теперь мы оба склонились над вещичкой, словно маленькие дети, поймавшие цикаду. Словно друзья. Я показала на шов на основании ее шеи. Киггз понял меня сразу же. Он потянул за голову. Ничего. Он повернул ее.
– Тлууу-тлууу-тлууу!
Голос раздался так громко, что Киггз уронил фигурку. Она не сломалась, но отскочила под кафедру, где продолжала завывать, пока Киггз искал ее.
– Это Мутья квигутлов, да? Вы понимаете его? – спросил он и повернул голову ко мне, пытаясь нащупать фигурку.
Я прислушалась.
– Кажется, это какая-то болтовня о драконах, превращающихся в саарантраи. «Вижу тебя, самозванец! Думаешь, обманул их, что проходишь в толпе незаметным, но твои локти смешно выпирают, и ты воняешь. Ты жулик. По крайней мере, мы, квигутлы, честны…» Продолжается в таком ключе.
Киггз слегка улыбнулся:
– Не знал, что квиги так презрительно относятся к своим кузенам.
– Не думаю, что все, – ответила я, но поняла, что не могу этого утверждать. Я боялась квигов меньше большинства людей, но даже не пыталась узнать о том, что они думают.
Он отвел голову фигурки назад, и скрипучая шипящая речь остановилась.
– Какие ужасные шутки может кто-то сыграть с таким устройством, – размышлял принц. – Можете представить, что будет, если ее завести в Голубом салоне?
– Половина народу запрыгнет на мебель, крича, а другая вытащит клинки, – сказала я, засмеявшись. – Для дополнительного развлечения можно сделать ставки, кто что сделает.
– Как бы вы поступили? – спросил Киггз, и внезапно в его тоне появилась резкость. – Я думаю, ни то ни другое. Вы бы поняли, что он сказал, и стояли бы, застыв, прислушиваясь. Вы бы не захотели, чтобы кто-то навредил квигу, если могли бы остановить это.
Он ступил ко мне. Каждый сантиметр моего тела дрожал от его близости.
– Как бы натренированы вы ни были в обмане, вы не можете предугадать все возможности, – тихо произнес он. – Рано или поздно что-то застанет вас врасплох, вы среагируете искренне, и вас поймают.
