– Когда-то он поранил крыло льдом, но его восстановили. Однако за шестнадцать лет можно было заработать и новую дыру.
– Другими словами, это мог быть Имланн, а мог и не быть. – Я досадливо вздохнула. – Так ты можешь рассказать мне о его истинной форме? Как Киггсу его узнать?
Орма описывал саарантрас отца настолько расплывчато, что я никак не ожидала той лавины деталей, которую он на меня вывалил теперь. Оттенок шкуры (меняющийся в лунном свете), до какой остроты он обычно натачивал когти, точная форма и цвет глаз (меняющийся при закрытом третьем веке), изгиб рога и позиция сложенных крыльев (описанная с математической точностью), сила серного дыхания, привычка делать отвлекающий финт влево и нападать справа, обхват мышц на шпорах.
Орма помнил драконий облик отца так ясно, словно тот был сокровищем. У меня появилось ощущение, будто он описывает кучу золотых монет, которые мне предстояло отличить от других куч монет по одному лишь виду. Не было никакого смысла спрашивать дальше. Интересно, а драконам описания людей тоже давались с трудом? И они только со временем учились отличать нас друг от друга?
– Я уже вижу, что ты ничего этого не удержишь в памяти, – сказал Орма. – У тебя сейчас такой же пустой взгляд, каким ты смотрела на учителей истории. Можешь поискать Имланна…
– Ты же сам сказал, что не надо!
– Дай договорить. Можешь поискать у себя в голове, среди материнских воспоминаний. Не может быть, чтобы Линн не оставила тебе образа нашего отца.
Я открыла рот и закрыла обратно. Не хотелось снова копаться в той коробке, если этого можно было избежать.
Рыцари упомянули какого-то сэра Джеймса, который был специалистом по опознаванию драконов. Вот его-то мне и нужно было найти – то есть не мне, а Киггсу. Хорошо бы, если бы тем временем Киггс уже поговорил с Эскар, не откладывая встречу в надежде, что я добуду какие-нибудь важные сведения.
Базинд с помощью бармена и метлы избавился почти ото всех квигов. Времени оставалось мало.
– Повернись к Базинду спиной, – прошептал Орма. – Не хочу, чтобы он видел, что я отдаю тебе это.
Поздновато было строить из себя законопослушного саара.
– Что «это»?
Не отрывая глаз от новоперекинувшегося, Орма притворился, что чешет голову. Когда его рука опустилась, к моей ладони прижался холодный металл. Это была одна из его сережек. Ахнув, я попыталась сунуть ее обратно.
– Цензоры не узнают. Один квиг переделал их для меня.
– А они не заметят, что не могут больше тебя подслушивать?
– Уверен, уже заметили. И проследят, чтобы я получил новые. Такое уже случалось. Включи ее, если окажешься в беде, и я появлюсь, как только смогу.
– Я же обещала, что не стану искать Имланна.
– Беда может сама тебя найти, – сказал он. —
В данной конкретной проблеме я заинтересован непосредственно.
Я сунула серьгу в лиф платья, и мы двинулись обратно к столу. Одежду Базинда покрывали грязные пятна отпечатков; его ужин пропал, но непонятно было, сам ли он его съел. Вид у него был сбитый с толку – лицо словно немного подтаяло.
– Нам нужно вернуться в Иду, – сказал Орма, протянув мне руку, чтобы показать Базинду, как это делается.
Я приняла ее, пытаясь скрыть веселье. Мы с дядей никогда не пожимали друг другу руки.
Следом попробовал и Базинд, но, взяв мою руку, никак не мог ее отпустить. Когда я наконец отлепила его ладонь, он посмотрел на меня взглядом, который невозможно было идентифицировать.
– Тронь меня еще! – прохрипел он. У меня в животе все перевернулось.
– Домой, – скомандовал Орма. – Тебе надо упражняться в медитации и разделении.
Базинд захныкал, потирая руки так яростно, будто пытался воспроизвести мое прикосновение, но последовал за учителем вверх по ступеням, послушный, как ягненок.
Я удостоверилась у бармена, что Орма заплатил за обед – с ним всегда можно было ожидать, что он что-нибудь такое забудет, – в последний раз обвела взглядом этот диковинный, вонючий оплот межвидового сосуществования, безумную мечту соглашения, воплощенную в облезлую реальность, а потом двинулась к лестнице.
– Девушка? – робко раздалось за моей спиной. Обернувшись, я увидела румяного молодого студента с припорошенными мелом волосами. В одной руке у него была зажата очень короткая соломинка, позади него за столом сидела компания молодых людей. Они притворялись, что не смотрят.
– Вы спешите? – Речь у него была гладкая, но он умудрялся заикаться взволнованными жестами и нервным хлопаньем глазами. – Не угодно ли присоединиться к нам? Мы тут все люди – ну, кроме Джима – и мы приличная компания. Можно совсем не говорить про математику. Просто… мы не видели в Квигхоле человеческой девушки с тех пор, как запретили вскрытия!
Почти все за столом расхохотались, только саарантрас озадаченно оглядел остальных и спросил:
– Но он же прав, разве нет?
