Сто шестьдесят один дракон в Высоком гнезде. Под нами горы. Над нами дождевые облака, движущиеся на юго-юго-восток со скоростью 0,0034 терминуса.
Начинается новый семестр, и ардмагар выступает с лекцией перед студентами и преподавателями Данло Мутсай. Тема лекции: «Коварная болезнь».
Я знаю, что это значит. Не могу спать, думая о ней. По всей вероятности, я заражена.
Достаю блок для заметок и включаю. Его сделал один из квигутлей отца. Он помогает помнить, но нет такого устройства, которое помогло бы мне забыть.
– Человечество может быть учителем, – кричит ардмагар. – Суть мира – в обмене знаниями. Мои реформы – запреты на кровную месть и на накопительство – подстегнуты философскими идеями людей. Если идеи логичны, этичны и измеримы, мы можем их перенять. Но я должен предупредить вас, всех вас – от новоперекинувшегося, впервые увидевшего юг, до почтенного учителя, влетевшего в облако беспечности: человечность таит в себе угрозу. Не потеряйте себя во влажных складках людского мозга. Поддавшись химической интоксикации – эмоциям – драконы способны забыть, кто они на самом деле.
Здесь ардмагар неправ. Я помню себя – вплоть до третьего значащего разряда – и помнила, даже когда хотела забыть. Но и теперь, на высоте, я не забыла также и Клода.
– Эмоции вызывают привыкание! – скрежещет ардмагар. – В них нет смысла: они противоречат разуму. Их полет стремится к нелогичной, недраконовой морали.
– И к искусству, – бормочу я.
Он ловит эхо моего голоса: акустика Высокого гнезда совершенствовалась тысячелетиями, чтобы слышно было каждого.
– Кто заговорил без арда?
Поднимаю голову под углом в сорок градусов, выйдя из позиции покорности. Все пялятся.
– Я сказала, ардмагар, что полет человеческих эмоций стремится к искусству.
– К искусству. – Он измеряет меня взглядом охотника, оценивает мою скорость и силу обороны. – Искусство блестит перед нашим носом, словно неуловимый клад.
Я это понимаю, детеныш. Но мы изучим искусство. Пролетим над ним во всех направлениях, но на здравом, безопасном расстоянии. Когда-нибудь мы поймем его силу. Приведем ее в ард. Мы научимся разбивать его скорлупу и поймем, почему оно того стоит. Но не пытайтесь лететь по следу людей. Разве стоит ради искусства, что живет не дольше одного вдоха, всю жизнь провести в рабстве зловонных прихотей мясистого мозга?
Опускаю голову, подавляя инстинкт. То, что я почувствовала, человек назвал бы гневом. В мозгу дракона это называлось «сжигай или улетай». Зачем только я заговорила? Он измерит мои слова и вычислит, что я заразна. Цензоры явятся среди ночи и отправят меня на иссечение. Они вырежут, выскребут из меня это неисчислимое.
Это приведет мои нейроны обратно в ард. Я желала забыть, поэтому и вернулась домой. Я хочу этого – и не хочу.
Нельзя лететь в двух направлениях сразу. Я не могу гнездиться среди тех, кто считает меня ущербной.
Просматриваю текст, записанный в блок, и добавляю к нему: «Любовь – это не болезнь». 
