Покои миссис Вандербильт была выполнены во французском стиле — фиолетовые с золотом, с изогнутой мебелью и зеркалами в узорных рамах. Серафине они показались самыми прекрасными из всех увиденных. Даже форма у комнаты была, против обыкновения, не прямоугольная, а овальная. Золотые шелковые обои, большие светлые окна, двери с искусным орнаментом — все было вписано в овал. Покрывала, шторы, обивка на мебели были сшиты из фиолетового бархата. Комната купалась в солнечном свете, и Серафина с удовольствием свернулась бы клубком на постели миссис Вандербильт и вздремнула. Девочка уже хотела предложить другу рискнуть и спуститься, но тот вдруг схватил ее за руку.
— Погоди. Тетя идет, — шепнул он.
Действительно, в комнату медленно вошла миссис Вандербильт, за ней следовали камеристка и домоправительница.
— Какие страшные времена настали для нашего поместья, — грустно проговорила хозяйка особняка. — Мне хочется сделать что-то для семей пропавших детей, поднять общий дух. Сегодня в семь часов вечера все соберутся в Банкетном зале. Электричество по-прежнему не работает, поэтому разожгите камины и принесите как можно больше свечей и масляных ламп. Пусть на кухне что-нибудь приготовят; это будет не обед и не званый вечер — не то настроение. Но пусть сделают каких-нибудь закусок.
— Я поговорю с поваром, — заверила ее домоправительница.
— Мне кажется, очень важно, чтобы мы находили радость и утешение в обществе друг друга независимо от того, испуганы мы, горюем или надеемся из последних сил, — сказала миссис Вандербильт.
— Да, мадам, — подхватила камеристка.
«Наверное, миссис Вандербильт очень добрая, раз так заботится о других, устраивая этот вечер», — подумала Серафина.
Было известно, что миссис Вандербильт старается запоминать в лицо и по именам детей всех гостей и слуг в Билтморе. Перед Рождеством она вместе со служанкой объезжает магазины Эшвилла и окрестных городков, чтобы лично купить подарок каждому ребенку. Бывали случаи, когда миссис Вандербильт, услышав, что некий ребенок мечтает о какой-то конкретной вещи, которая не продается в округе, специально посылала за ней в Нью-Йорк, и через несколько дней подарок чудесным образом прибывал на поезде. Рождественским утром она приглашала всех в зал, где стояла елка, и вручала детям подарки: куклу с фарфоровым лицом, мягкого плюшевого медвежонка, карманный ножик — кому что нравится.
Сама-то Серафина встречала утро Рождества в подвале; свернувшись калачиком на каменных ступеньках, которые вели на верхние этажи, она слушала смех и голоса детей, игравших со своими новыми игрушками.
Через несколько часов новость распространилась по дому, и все принялись готовиться к предстоящему вечеру.
— Тетя и дядя захотят, чтобы я присутствовал, так что мне придется идти, — хмуро сообщил Брэден. — Вот бы и ты могла пойти вместе со мной. Я уверен, ты тоже проголодалась.
— Просто умираю, как есть охота. Вы же соберетесь в Банкетном зале, да? Я тоже буду присутствовать, но так, чтобы меня никто не видел. Только не давай никому играть на органе, — попросила Серафина.
— Я стащу для тебя какой-нибудь еды, — пообещал Брэден перед тем, как они расстались.
Брэден ушел к себе переодеваться к вечеру, а Серафина отправилась занимать наблюдательный пункт. Она прокралась тайными переходами, о которых узнала благодаря мистеру Пратту и мисс Уитни, а затем устроилась на узкой галерейке между семи сотен органных труб. Некоторые из них достигали полутора, трех и даже шести метров в длину. Отсюда открывался отличный вид на всю комнату.
Банкетный зал был самой большой комнатой из всех, что она когда-либо видела. Его высоким купольным сводом остался бы доволен даже ястреб. С верхних галерей рядами свешивались знамена и вымпелы, как в тронном зале средневекового короля. Стены украшали рыцарские доспехи, скрещенные копья и роскошные гобелены — старинные с виду, но все еще вполне годные для того, чтобы по ним карабкаться. В центре зала стоял огромный дубовый стол, окруженный сорока шестью резными стульями, предназначенными для Вандербильтов и их самых близких друзей.
Но в этот вечер за столом никто не сидел. Вместо этого был устроен буфет. На столе виднелись блюда с ростбифом, ручьевой форелью и цыпленком с паприкой, бесконечные подносы с овощами, картофельная запеканка с розмарином, множество шоколадных десертов и фруктовых корзиночек. Тыквенный пирог, как водится, смахивал на собачью еду, но украшавший его заварной крем смотрелся великолепно.
