Электрический фонарик полковника высветил нам внутренние помещения, обшитые до самого потолка темными дубовыми панелями. Из входного коридора можно было попасть: справа - в портретную галерею; слева - в танцевальный зал; прямо - на лестницу. Мы поднялись по ней. Добравшись до коридора на втором этаже, мы нашли три большие дубовые двери с подобающими тяжелыми засовами. Они делили второй этаж на три основные части. Осмотрев две из них, мы пошли направо, прошли над портретной галереей, нашли в конце коридора арочную комнату и стали наблюдать.
По предыдущим опытам мы знали, что обычно призрак появляется около двух или трех часов ночи, но при этом схватило миссис Аспер за запястье в сумерках и явилось ее сыну около семи часов вечера, поэтому рассчитывали добиться хоть какого результата, проведя большую часть ночи в этой комнате.
Мебель отсутствовала, полковник устроился поудобнее на полу, завернувшись в шинель, а я присел на подоконник. Свет мы не зажигали. Мы не пытались бодрствовать, поскольку человеческий ум кажется наиболее восприимчивым именно во время сна. Однако наши ожидания не оправдались. Мы, разумеется, слышали странные звуки, - по всей видимости, производимые крысами, - и иногда испытывали страх; но кто не испытывал бы его в таком месте? Прошло несколько ночей, призрак не появился. Очевидно, мы не были "видящими" в смысле Канта, сказавшего, что "если вы чего-то не видите, это не означает, что этого нет. Это всего лишь может служить доказательством того, что вы не умеете видеть". После этого я использовал камеру, зная, что некоторые лучи, будучи невидимыми, могут влиять на фотопластинку, как это проявилось в экспериментах графини Мюнстерской и др., фотографировавших "темные" звезды. Мы приходили пораньше, до наступления темноты, и возвращались сюда после ужина в гостинице. Я делал фотографии при различном освещении - в сумерках, на рассвете, включив фонарик. На одном снимке, сделанном около 20 часов 30 минут 27 июля 1909 года (выдержка 3 мин., диафрагма 8, положение камеры показано на рисунке), было обнаружено необычное лицо, частично материализовавшееся над местом, обозначенным на рисунке "B. S.". На снимке также хорошо различимы шкаф и часть колонны. На других снимках не было ничего.
Полковник, обрадованный результатом, отправил копию этой фотографии миссис Аспер, которую знал лично, и получил в ответ письмо следующего содержания:
"Холл, Уэссекс.
3 августа, 1909.
Дорогой полковник Ансельм,
Я отослала фотографию монаха моему сыну, и, в ответ, он прислал мне телеграмму: "Лицо на фотографии несомненно то же, что видел я. Пиши. - Джек".
Не придете ли вы к нам на ужин в пятницу? Если да, машина будет ждать вас на станции в 5.45.
Ваша
Агнес Аспер".
Я уехал в Корнуолл. Полковник посетил Холл и рассказал о нашем опыте членам семьи, которые были рады, что их рассказы о призраке, наконец, получили подтверждение. Молодой сквайр написал письмо, в котором сообщал:
"Фотография очень интересная. Это, безусловно, монах. Могу поклясться, что лицо выглядит тем же, каким видел его я, - иногда только лицо, часто не полностью, но всегда одно и то же - страшное и злое. Необычный рост тоже вполне соответствует".
На самом деле, призрак видели так много людей, что особенности, запечатленные на фотографии, были подтверждены другими, и среди них миссис Херст, которая, увидев ее в другом доме, располагавшемся на некотором расстоянии от усадьбы в Уэссексе, воскликнула: "Разве это не монах, который преследует дом Асперов? Я узнаю его. Сорок лет назад я жила в нем при старом сквайре, и встретила призрака на лестнице. Я никогда не забуду это ужасное лицо".
Я передал все материалы О'Рурку, литератору, интересующемуся призрачными явлениями, и после моего возвращения из Корнуолла миссис Аспер пригласила нас обоих остаться в Холле и продолжить свои исследования в поместье. На этот раз полковник был нездоров и к нам не присоединился. О'Рурк, имевший определенный опыт, пришел в трепет от вида этого места и отказался проводить исследования только со мной, если нам не удастся взять с собой кого-то еще. Мы спросили дворецкого, не желает ли он присоединиться к нам. Но тот когда-то жил в поместье и, по его словам, ничто более не заставит его войти в дом снова! Один из новых слуг вызвался добровольно; он "не верил в призраков". Это было как раз то, что нужно, - непредвзятый свидетель, - и я сказал О'Рурку: "Если мы что-нибудь увидим, то промолчим и позволим говорить ему. Пусть скажет о том, что видел".
В ночь на 16 сентября 1909 года мы втроем заняли свои места в арочной комнате, как указано на рисунке. В 11 часов вечера. Я забыл упомянуть еще одного важного свидетеля, которого мы взяли с собой - собаку, ирландского терьера, жившего в Холле.
Мы расположились в проходе, соединяющем подвалы с церковным кладбищем. На нем старый монах, как говорили, хоронил в былые века свои жертвы, когда их чары тускнели, и принимался искать новых, более молодых, в те дни, когда поместье было тем, что мы сейчас называем "Агапемоном".
