- Я часто слышал странные рассказы об этом месте, - ответил он, - но не воспринимал их всерьез, пока семья не вернулась в поместье после долгого отсутствия. После чего я получил срочный вызов, как их исповедник, прийти и изгнать призрак. Я приехал, и они поселили меня в гостевой комнате, именуемой арочной, где явления были наиболее частыми. Поначалу меня никто не тревожил, а потом я проснулся с неприятным чувством, будто в комнате кто-то есть. Часы пробили два и, открыв глаза, я увидел поистине дьявольское лицо неподалеку от кровати. На меня смотрел тот самый монах! Он приблизился ко мне. Я произнес: "Изыди!" и приказал ему удалиться именем Господа, но он нанес мне удар в грудь, и я потерял сознание. Я отправился к епископу, доктору Б., и рассказал ему о случившемся. "Советую вам оставить его в покое, - сказал епископ. - Очевидно, это злой дух из низших, и не может быть изгнан иначе, как с помощью экзорцизма. Я пошлю отца Трока, который имеет опыт в подобных делах". Тот прибыл в поместье, но когда монах явился ему, потерял самообладание и, повернувшись лицом к стене, просил того удалиться.
По возвращении от каноника я посетил поместье и тщательно его исследовал, не найдя ничего, что могло бы прояснить ситуацию.
Я также слышал из других источников о том, что в нем происходило. Перед отъездом семьи, в доме остановился зять сквайра, солиситор, который принял решение провести ночь в Красной комнате (через несколько дверей по коридору от арочной комнаты) со своими племянниками, которым призрак "уделял наибольшее внимание". Он сам хотел удостовериться в той "чуши, о которой ему рассказывают". Ночью его разбудил шум в комнате, и он увидел, как одного из его племянников перемещает по комнате какая-то неведомая сила. Но она не была невидимой для другого племянника, который кричал: "Вон он, дядя! Разве вы его не видите? Вон в том углу!"
После того, как они уехали, несколько оксфордских приятелей молодого сквайра решили поближе познакомиться с призраком во время каникул. Они провели одну ночь наверху, а все остальные предпочли проводить на импровизированных кроватях возле кухонной печи!
Затем поместьем занялась сестра адвоката. Она не собиралась позволять призраку мешать ей наслаждаться таким прекрасным старинным местом. Однажды я встретил ее в городе. "Почему вы не остались в поместье? - спросил я ее. - Вы что-нибудь видели?" Некоторое время она отговаривалась, но затем призналась, что видела нечто, похожее на рыло свиньи, торчащее из наволочки.
Некоторое время в поместье жил сторож, но вот уже два года как оно пустует. Семья предпочитает жить в другом месте, в Холле, в миле от него. Они живут там, когда уезжают из города, содержат старое поместье в исправности, но уборщицы работают в доме только при дневном свете", - заключает мой друг Б.Дж. Примерно через год эта история вновь всплыла в моей памяти, в связи со следующим полученным мною письмом:
"Пиктон, Уэссекс,
23 мая, 1909.
Клифтон-Уокер, сквайр.
Уважаемый сэр,
Некоторое время живо интересуясь вопросами оккультизма, выйдя в отставку и переехав на постоянное место жительства неподалеку от вас, мне бы очень хотелось заняться расследованием явлений призрака, случающихся в старом поместье в Уэссексе. Как я узнал от своих знакомых в Лондоне, вы также этим интересуетесь, а потому, возможно, захотите присоединиться ко мне в моем расследовании этого случая. Прилагаемое письмо из Общества исследований оккультных явлений совершенно не вносит ясности. [В нем говорилось, что никаких прямых доказательств у них нет, но они считают этот случай подлинным случаем преследования. Неужели полковник не мог разобраться с ним самостоятельно?] Если вы склонны принять мое предложение, пожалуйста, назначьте встречу, и мы обсудим совместные планы.
Искренне ваш,
Г. Ансельм, полковник стрелкового полка".
Вскоре после этого я встретился с полковником и рассказал ему историю Б.Дж., которую он частично слышал от самого каноника, будучи с ним знаком. Я обещал помочь ему в его расследовании, а полковник пообещал получить разрешение провести в доме какое-то время. Миссис Аспер, вдова сквайра, была в отъезде, и мы не смогли получить разрешение даже на осмотр. Вскоре, однако, мне удалось получить разрешение, но тут я вынужден опустить густую вуаль.
Спустя какое-то время мы оба сошли на ближайшей станции, проделали четыре мили пешком, поужинали в деревенской гостинице, чтобы, спустя десять часов, забрать свои вещи и пойти через большой, молчаливый лес, в глубине которого, примерно в полумиле от дороги, расположено поместье, старинное здание елизаветинской постройки, низкое и несуразное, с крошечной часовней на земельном участке. Мы вошли и заперли старую дубовую дверь (хотя ни один полицейский на милю не осмелился бы подойти к поместью после наступления темноты).
