— По какому ещё? — нахмурился Панрат.
— По женскому. У нас ведь до сих пор на пять мужиков три женщины. А часть из них отошли от проституции, живут с теми, кто им понравился.
— Хм… Ладно, решим тебе и эту проблему. Молчи, молчи! Понимаю, что тебе просто те, которые умеют только ноги раздвигать, не очень-то нужны. Да и нам они тут нежелательны, учитывая наши планы на будущее. Вот и подберём таких, чтобы либо голова варила, либо что-то умела и руками делать. Времена, как я уже говорил, сейчас тяжёлые, вот и возникают у многих неразрешимые финансовые трудности: у кого — расплатиться с поставщиками, у кого — взятые в долг деньги вернуть, а у кого — и за охрану бизнеса от нехороших людей заплатить… Быстро решим, в течение нескольких дней. Найдёшь где их поселить?
— Второй жилой квартал мы не только достроили, но уже и частично заселили. Часть комнат в первом освободилась после того, как пары возникли. Правда некоторые пришлось отдать семьям с детьми, вызванными по заявке наших… сотрудников. Но, если довести соотношение мужчин до «один к одному», то мест хватит. Только, Семён Егорович, пусть ваши люди, которые будут их… отбирать, не забывают, что тут у нас зима только начинается, а не закончилась, как у вас.
25
На толпу растерянно озирающихся женщин, выходящих цепочкой из ангара, пялились во все глаза. Очень разные, в возрасте примерно от двадцати пяти до тридцати пяти, но практически все — одетые в недешёвые шмотки. Четверо — с детьми в возрасте от семи до двенадцати лет. Кроме растерянности и неплохих вещей, большинство объединяет ещё и читающийся на лицах недавно пережитый страх. Видимо, неплохо «попрессовали» дамочек перед тем, как отправили сюда.
Возле «штаба» встали толпой, и Минкин, объявив, что им даётся час на заселение и первоначальное обустройство, зачитал фамилии тех, кому нужно следовать за ним.
— Остальных отведёт в комнаты, где они будут жить, Михаил Фёдорович. Через час жду всех, кроме детей, на первичный инструктаж на этом же месте. А после этого те, у кого нет зимних вещей, получат их на вещевом складе.
Через час он уже вещал:
— В том, что здесь действительно тринадцатый век, и вас никто не «разводит», вы можете убедиться собственными глазами, поглядев на торчащие из крыш бараков половецкие стрелы или поговорив со старожилами, когда у вас на это будет время. Так что выбросьте из головы наивные мечты о том, что сбежите и, добравшись до милиции, попросите у неё помощи. Вокруг на сотни километров безлюдная зимняя степь, где вас не ждёт ничего, кроме смерти от голода, холода или зубов хищников. А их в эту эпоху в степи в десятки раз больше, чем в ХХ веке.
Выход у вас один, и я не скажу, что он самый плохой из тех, которые были возможны: влиться в коллектив и вместе со всеми выживать во враждебном окружении. В течение трёх дней вы должны выбрать, чем из предложенного вам с учётом ваших знаний и умений вы будете заниматься. После чего вашим «трудоустройством» займутся уже по разнарядке. И чем быстрее приступите к работе, тем быстрее у вас появится возможность получать за неё зарплату.
И ещё. Не надо «качать права» и «наезжать» на меня или кого-либо ещё за то, что вас незаконно поставили в такое положение. Здесь все, повторяю, все примерно в таком же положении, как и вы. Только оказались здесь немного раньше вас, а некоторые успели пожить не в тёплых домах, а в палатках, строя то, что вы видите, и отбиваясь от орды кочевников, решивших испытать нас на прочность.
— А как с детьми быть? — подала голос одна из матерей.
— Все возникающие вопросы о детях будем обсуждать и решать завтра. Сегодня — обустраивайтесь. Обед в столовой примерно через полтора часа.
Пожалуй, даже не столько обед, сколько «смотрины». Со стороны тех, у кого до сих пор не было шансов обзавестись «персональной» женщиной, даже из числа «давалок». Так что «при параде» в столовую явились многие из мужиков, галантно пропуская новеньких в очереди и вообще стараясь во всём им угодить.
Разумеется, их кобелирование не привело к немедленному результату. Ну, когда это женщина тает от подобного набора «приёмов ухаживания», первый раз увидев человека? Тем более, после пережитых психологических потрясений. Тут, как посчитал Нестеров, некоторое время должно пройти…
Время… Оно-то шло. Да только…
Появление Зильберштейна в кабинете Андрона касалось подачи заявки на краску для стен, которая нужна была, чтобы сдать объект — ту самую мастерскую со станками. Или «металлообрабатывающий цех».
— Тут такое дело, Верзила, — озабоченно объявил ему Минкин. — Не знаю я, когда твоя краска придёт. У нас «дыра» третий день не открывается.
— Как это не открывается?
— Вот так. Как позавчера после обеда исчезла, так больше и не появлялась.
Константину показалось, что старый друг даже чуть растерян, сообщая ему такую новость.
— Опаньки! — нахмурился Костя. — А такое раньше уже было?
Андрей отрицающе помотал головой.
