— Я думаю, что два дня ещё выждем, как Алексею обещали, и объявим, — решил Минкин. — Ни к чему людей тревожить, пока мы сами между собой не утрясём непонятки и не наметим, что дальше делать. Будут, конечно, проблемы с заведующей нашей лавкой, которая ждёт выполнения заявок, но я отмажусь. Только и ты, Крафт, когда со своими людьми будешь говорить, предупреди их, чтобы в эти дни они держали языки за зубами.
— Замётано!
Следующие два дня в Серой крепости прошли под знаком грозного слова «ревизия». «Шуршали в загашниках» все, от продавца «лавки» до «вояк». Фиксировали наличие всего, что у них имеется в хозяйстве. После чего магазинчик опечатали «до разрешения бухгалтерии». На самом деле — для осмысления того, какие нормы отпуска продуктов установить, поскольку их запасы в целом оказались весьма невелики. Особенно — круп, макаронов, сахара и масла.
— Ну, что, мужики? С голоду мы, конечно, не помрём, особенно — учитывая, сколько вокруг дичи бегает, а в реке рыбы плавает. Но в хлебе, картошке, крупах и овощах придётся себя очень ограничить. И все эти батончики, конфеты, печенье полностью изъять и выдавать только детям, — подвёл невесёлый итог ревизии в магазине Минкин. — Будем пока добивать запасы гречки, манки, ячневой крупы и риса. Всё равно нам из этих каш ничего не вырастить.
— Не понял. Ну, рис — он теплолюбивый, а гречку-то чего не вырастить? — удивился Полуницын.
— Потому что в магазинах её продают, в основном, обжаренную, — пояснил Верзила. — Которая после этого уже не взойдёт. Манка — дроблёное пшеничное зерно, а ячневая крупа — дроблёная ячменная. Перловка, другими словами. Цельная перловка у нас на складе есть, так что посеем. И пшёнку — просо, другими словами — тоже посеем. Овёс, если это не хлопья, тоже надо заначить на посевной материал. И сушёного гороха тоже хотя бы несколько кило. И фасоли. Выпотрошить по паре кило огурцов и помидоров на семена. Но самое главное — сберечь от гнили четыре-пять мешков картошки.
— Не маловато будет? — засомневался Фофан.
— Мало, конечно. Но если не целыми картофелинами сажать, а резать на дольки, то должно хватить на посадку. Впритык: мы же по весне, мляха, не рассчитывали, что у нас почти две сотни человек на зиму на самообеспечении окажется. На поставки «оттуда» надеялись. С морковкой, свёклой, редиской, если она уцелела, и капустой, конечно, у нас на следующую зиму задница, но через год их будем жрать, сколько захочется. Не понятно? Двухлетние они! То, что до весны сохраним, на следующий год только семена даст. А на еду выращивать придётся лишь через год. Андрон, я помню, в столовой лимоны с апельсинами завозили на банкет. Если хоть парочка осталась, изымай, на хрен! Раздадим людям семена, пусть дома в цветочных горшках проращивают. Через пару лет, может быть, хоть по одному плоду дадут. И тогда можно будет уже в каждой комнате такую «оранжерею» завести. Если сухофрукты в столовке на компоты остались — потрошить семечки из яблочных и грушевых долек и абрикосовые косточки. Может, какие-нибудь и взойдут, если их весной попробовать высадить. Тоже дело не на один год, но нам, блин, тут до конца жизни куковать! Не мы, так дети наши этими яблочками, грушками да абрикосами побалуются.
Константин в задумчивости поскрёб затылок.
— Семечек бы подсолнечных… Тогда бы мы точно на следующую зиму и с растительными белками, и с постным маслом были. Вот что! Завтра на сходе надо клич кинуть. Женщины — существа запасливые. А вдруг кто-нибудь, отправляясь к муженьку в неизвестные дали, пару пакетиков каких-нибудь семян в чемодан кинул? Нам же в нашей ситуации что угодно сгодится!
27
— Не буду скрывать: из-за произошедшего мы все попали в очень сложную ситуацию. В очень сложную. С голодухи, конечно, пухнуть не придётся. Мясо по степи табунами ходит, а какая рыба в реке водится, многие сами видели. Но по ряду продуктов придётся очень ужаться в потреблении. Даже по таким привычным, как хлеб и картошка, придётся вводить ограничения. А по некоторым — ситуация вообще аховая. В первую очередь это касается сахара и растительного масла, запасов которых хватит не больше, чем на месяц. Поэтому нами решено: с сего момента и до нормализации ситуации, которой мы ожидаем ко времени уборки следующего урожая, во всём, что касается продовольствия, вводится военный коммунизм: от каждого по способностям, каждому по установленной норме.
Самая распространённая реакция у людей — растерянность. Таких, кто не верил в то, что они вернутся в «родное» время по истечении пятилетнего срока, немного. У основной части обитателей Серой крепости, конечно, теплилась надежда на то, что это не насовсем. Но теперь их лишили и её. И что делать дальше, как жить, удастся ли вообще выжить, они не знают.
