— Позволь представиться, — высокий ледяной голос незнакомца был пропитан весельем и иронией. Похоже, происходящее мужчину забавляло или даже немного радовало. — Кое-кто из людей называет меня смертью, я же предпочитаю, чтобы меня называли Клеменс.
— Я видел тебя, — сдавленно произнёс Эрик, — на той площади. Ты приходил ко мне во сне.
— Насчёт того, кто к кому приходил, я бы поспорил, — Клеменс мрачно ухмыльнулся, — это ты посетил Серую Площадь.
— Серую Площадь? — бестолково повторил Эрик, слушая глухое эхо своего испуганного голоса.
— Своеобразное название для пристанища всех мёртвых, правда? — Клеменс выжидающе взглянул на Эрика, верно зная, что тот сейчас ему скажет.
— Я ничего не понимаю. Вы хотите сказать, — юноша прикусил губу, — я был в мире мёртвых?
— Грамматически, — вздохнул мужчина в чёрном пальто, — не верно. Теоретически — верно. А вот с практической частью — непонятно. Дело в том, Эрик Беккет, — он дружелюбно, несмотря на весь свой устрашающий вид, улыбнулся ему, — на Серую Площадь не так просто попасть. Существует огромный ряд условий, позволяющий человеку переступить барьер между двумя мирами и главное условие — человек должен умереть.
— Стало быть, — напряженно проговорил Эрик, падая в свободное кресло, — я умер?
— Нет. Не умер.
— Тогда как я оказался на Площади? Просто скажите мне всё как есть, не мучайте меня, — Эрик почувствовал, как начинает задыхаться. Больше всего на свете он не хотел, чтобы погибала его сестра. Клеменс, прочитав его мысли, тихо успокоил:
— Твоя сестра не погибла, в отличие от всех остальных в этом салоне. Ты был прав в своих ощущениях. Эрик Беккет, ты действительно стал очевидцем авиакатастрофы. А твоя сестра сейчас дома, в безопасности.
Эрик молча посмотрел на Ребекку. Она, так же, как и остальные замерла. Её лицо перекрыла маска отчаянья. Клеменс провёл рукой по её овальному лицу, и девушка исчезла.
— Она плод твоего воображения, который стал материальным. Не более. — Многозначительно посмотрев на Эрика, мужчина в чёрном пальто присел в освободившееся кресло и вытащил, как по волшебству из воздуха сигару.
— Я по-прежнему ничего не понимаю, — пробубнил Эрик, но дышать ему стало гораздо проще, когда Ребекка пропала из проклятого самолёта.
— Ты и не должен сейчас начинать всё понимать и, скажу больше, стараться всё понять. Обстоятельства вынуждают меня обращаться к единственному живому человеку, который способен попасть на Серую Площадь, без должного разрешения. — Клеменс недовольно нахмурился. В его ртутных глазах промелькнули маленькие языки зелёного огонька и тут же погасли. — Хотя сдаётся мне, что единственным тебя сделал отнюдь не случай, — тихо добавил он.
Эрик безмолвно слушал. Он понятия не имел, как ему удаётся видеть один и тот же сон, и, по всей видимости, для мужчины в чёрном пальто этот феномен так же оставался загадкой.
— От меня ты узнаешь немногое, — чёрство продолжил Клеменс, — сколько слов на тебя запланировано, я прекрасно знаю, и ни слова больше ты от меня сегодня не добьёшься. Так что внимательно слушай. Серая Площадь — огромная система, сплетение миллиарда ветвей: магических, не магических, социальных. Это целое скопление систем, имеющих свои предназначения в любых областях: здравоохранение, образование и многое другое, всё что ты мог замечать у себя на родине есть и здесь. Но сейчас это не имеет никакого отношения к нашему разговору. Поэтому я скажу проще — Серая Площадь — это не только проход в другой мир, это и есть тот самый «Загробный мир», служащий для мёртвых вторым домом. Вместе с тем, большая часть населения — это рождённые на Серой Площади люди, наделённые огромными магическими способностями и разделяющие кров с людьми из твоего мира.
— Кажется, я видел кого-то во сне, — пролепетал юноша, — подходящего под ваше описание этих людей. Он, тот человек, стоял у какого-то храма, и вы с ним сражались. Кажется.
— Вот как? — Клеменс щёлкнул пальцами, и душистая сигара загорелась. Сделав пару затяжек, мужчина мрачно процедил: — это очень плохо, Эрик.
— Кто этот человек?
Эрик искоса посмотрел на Клеменса. Ничего человеческого больше в нём не было. Оболочка элегантного молодого мужчины постепенно стиралась, оголяя истинный облик смерти.
— Он не человек. И даже не маг, — глаза Смерти наполнились тревогой, непонятной Эрику, но настораживающей. Клеменс аккуратно выдернул из пальцев замершего в нелепой позе Гарольда трость, — значит, теоретически, ты побывал в прошлом, поскольку он более не обитает на Серой Площади.
— Так, кто он? — осторожно поинтересовался Эрик.
— Практически? Тот, кто тебя протаскивает на Серую Площадь, — ухмыльнулся Смерть. — Но опять-таки, грамматически, это суждение абсурдно. Адама никто не видел несколько тысяч лет.