После того, как ребёнка усадили обратно, а Мари заказала «второй» завтрак, стюардесса предложила прохладительный напиток Эрику. Поблагодарив за обслуживание, он снова углубился в чтение, стараясь не отвлекаться на беспокойную какофонию внутри себя — музыка истошно вопила, но думать о плохом Эрику совершенно не хотелось, ровно, как и замечать слабые, зелёные вспышки за круглыми стёклами самолёта. Постепенно, те увеличивались в объеме и перерастали во что-то большое, неясную фигуру, обволакивающую корпус самолёта изумрудными огненными языками пламени.
Мужчина в чёрном пальто, до сих пор не выказывающий никаких признаков жизни, повертел шеей, разминая отёкшие позвонки и поднял руку, подзывая молодую стюардессу, а Эрик настороженно оторвался от книги, ощущая проскальзывающий внутрь скверный, дурной холодок. Когда-то юноша уже испытывал похожие эмоции — и ничем хорошим для него это не обернулось. Как и в те разы, внутри него, словно оборвалась нить и лопнуло сердце: с дрянными предчувствиями, он не мигая уставился на незнакомца в пальто. Бегающая по салону самолёта и выполняющая многочисленные приказы Мари, миловидная стюардесса с облегчением выдохнула и поспешила направиться в сторону поднятой руки. Эрик на секунду отвлёкся от пристального слежения, лишь для того, чтобы увидеть на лице девушки застывшую гримасу ужаса. Самолёт задрожал, верно его обуяли судороги, а через мгновение, после очередного толчка воздушное судно сильно накренило в бок. В гробовой тишине, продлившейся пару секунд, Эрик медленно посмотрел в окно. Самолёт, набирая скорость, действительно, падал.
— Мы падаем! — Истошно завопила пышная Мари, — Гарольд, сделай что-нибудь! Перехвати управление! Не сиди, как пень! Гарольд! — Женщина обхватила мужа толстыми руками-питонами и громко зарыдала.
— Всем оставаться на своих местах и немедленно пристегнуться! — Стюардесса безрезультатно пыталась угомонить разъяренных и напуганных людей, беспомощно вырываясь из лап Мари. Но паника, воцарившаяся в салоне, была сильнее её бьющихся о стены слов.
Склонная к необыкновенному спокойствию во время чрезвычайных ситуаций, Ребекка вцепилась в брата, как в спасательный круг ребёнок, не умеющий плавать.
— Мне страшно, — несвойственно для себя пропищала девочка, — очень страшно.
— Тихо, — попробовал успокоить сестру Эрик, — всё будет хорошо.
Вся его ненависть к Ребекке, к её дурному характеру, куда-то мгновенно испарилась. Никогда прежде ему не было так страшно за свою младшую сестру. Он вновь и вновь произносил какие-то слова, которые, по идее, должны были успокаивать, подбадривать. Но голос без конца предательски срывался и дрожа, проваливался в пятки, больше угнетая и пугая, чем успокаивая и подбадривая.
— Просто пристегнись и слушай, что говорит стюардесса, — заплетающимся языком скомандовал Эрик, ощущая вибрацию терпящего крушение самолёта.
Лампочки в сумасшедшем темпе замерцали и начали гаснуть одна за другой, вдребезги взрываясь над головами пассажиров и вызывая беспрецедентный хаос, облёкший каждого на борту самолёта, кроме, разве что, дремлющего подле Эрика дедка. Оставаясь почитай в кромешной темноте, обезумившие люди надрывали глотки, кричали и звали на помощь, перебивая несчастную стюардессу и не давая той вставить ни слова. Орущий хор заглушала Мари, высокомерно нарушающая все правила поведения при авиакатастрофах — её тучная фигура грозно повисла над хрупким силуэтом стюардессы, перегораживая дорогу, а гнусавый бас приказывал объяснить ей, королеве авиалайнера, что, собственно происходит. Гарольд, казалось охваченный смятением больше прочих, лупил своей тростью всё и всех подряд, пробивая себе путь к спасительному, как ему, наверное, представлялось, выходу. Он отважно взмахивал тростью, ударяя несчастных и без того напуганных людей по рукам и ногам, толкался и несколько раз даже кого-то укусил, ради цели, ведомой лишь ему. Замахнувшись на мужчину в чёрном пальто, Гарольд замер.
Спящий неподалеку от Эрика старик, не был единственным, кто не нервничал и не суетился. В отличие от других людей, незнакомец в пальто оставался хладнокровно спокойным — странный пассажир пил взявшееся не понятно откуда красное вино (ведь стюардесса так и не дошла до кресла мужчины). Лёгким движением кисти человек в пальто перехватил трость, с интересом покрутил её в своих руках и вернул застывшему владельцу.
— Неплохая вещь, не правда ли? — Властным тоном обратился он к Эрику.
Щёлкнув пальцами, мужчина встал на ноги и огляделся по сторонам. Время словно замерло, а лампочки снова замерцали бледным светом, быстро возвращая свою целостность. Тьма отошла, и Эрик смог лучше разглядеть незнакомца. Бесспорно, это был он — таинственный мужчина из сна. Некогда прекрасное лицо покрылось гнилью, а почерневшая плоть всё также свисала кусками, наводила ужас и отвращение на слабый организм юноши.