— Магия Мандериуса вскормлена на крови несчастных людей, а моя выращена на помощи этим жертвам. Вот он, баланс, поддерживающий нашу магию — либо ты убиваешь, либо помогаешь. Мандериус мог бы сказать, что я выбрал путь слабых, пусть так. Всю свою жизнь я либо снимаю древние чары с пострадавших от рук моего брата, либо хороню их. Вместе с тем, как ни крути, я тоже выполняю некий ритуал, когда убираю магию с людей: их кровь проникает в меня, хоть и в малых порциях, но это происходит. Не убивая, я всё равно участвую в жертвоприношении Мандериуса. Таким образом, наши силы различаются между собой немногим. — Магнус задержал дыхание и, выдохнув, с лёгкой несдержанностью в приятном голосе произнёс: — Я смогу разрушить все царящие в замке чары.
— Дорогой доктор Магнус, — мистер Лендер ласково улыбнулся. — Часть своей жизни я потратил на слепую веру вашему брату. Вам не нужно укорять себя за чужие ошибки. Вы, моё дитя, настоящий человек, и поступки Мандериуса никак не смогут на это повлиять.
— Но почему вы так старательно пытались скрыть ото всех правду? — Питер непонимающе посмотрел на доктора, — согласитесь, но вы похожи на своего брата.
Лицо Магнуса дрогнуло, слова Питера причинили ему боль и кольнули прямо в душу. Он попытался это скрыть, однако получилось у него крайне неубедительно и неправдоподобно — Эрик не поверил ни лёгкой улыбке, ни его глазам — чёрным туннелям, в конце которых заполыхало адское пламя. Колдун рассердился и, Эрик догадывался, магия прочувствовала
— Похож? — Магнус скривился, словно залпом выпил стакан скисшего молока.
— Ну, я имею в виду внешне, — торопливо поправил себя Питер, — только внешне. А так вы абсолютно разные!
— Вся моя жизнь проходит в вездесущей тени Мандериуса. Где бы я не находился, я слышал ядовитые фразы в свой адрес «ты похож на своего брата», или что хуже «бери пример с брата», — Магнуса передёрнуло, — несчастные люди, которые тыкали меня лицом в благородного Мандериуса, не догадывались, откуда дует ветер. Их неизвестно каким образом идеализированный бог — продолжал убивать, купаясь в крови своих обожателей.
— Я думаю, что на сегодня хватит разговоров, — мягко прервала его Эбигейл. Но, похоже, доктор Магнус её не слушал. Его охватила волна воспоминаний, и он не в силах остановится, сухо произнёс, вкладывая в слова цемент заложенной в его душе ненависти к брату:
— Я помню день, когда перестал быть братом для этого кровавого чудовища. Тогда Мандериус оставил свой вертеп и переехал сюда, в сердцевину Серой Площади, где куда больше людей и власти. Мы встретились на грандиозном балу, организованном в честь его переезда и знакомства с жителями. Я знал, чего ожидать от праздника (а точнее от того в честь которого он был устроен) и отправился на бал. Меня горячо встретил Мандериус — в тот дивный вечер мы оба пролили кровь и навеки потеряли друг друга. Мне удалось уйти с банкета живым, но я был вынужден остаться здесь, зализывая свои раны и исцеляя новые жертвы. В тот день я встретился с Алередом Стефэнесом и попросил его об одолжении. Для всего мира я был убит его рукой, но боюсь Мандериус не купился на этот дешёвый трюк и знает, что я жив.
На лице Магнуса застыла печаль и вместе с тем, облегчение. Словно он годами носил тяжёлый груз и, наконец, скинул со своих плеч это бремя. Но эмоции пробыли на его лице всего мгновение — через секунду, Магнус стал непробиваемым точно голем, так что Эрику было сложно судить о том, думает ли сейчас доктор о брате или предпочёл всё же думать о своём. На улице засвистел ветер. Старая часовня задрожала и заскрипела вместе с ним, по крыше забарабанил дождь. Эрик придвинулся ближе к камину и не глядя на Магнуса сказал, ясно выражая мысли всех собравшихся:
— Почему Мандериус такой сильный? Может у него есть слабое место? — Эрик подошёл к колдуну, — он постоянно побеждает.
— Можешь не беспокоится на этот счёт, Эрик Беккет. В этот раз я сделаю всё возможное, чтобы остановить его.
***
Следующее утро Эрик провёл в состоянии близком с чувством, которое появляется до и во время экзаменов. Погода час от часа не становилась лучше: всю ночь дождь заливал улицы Серой Площади, размывал тропинки в садах и дворах, и смывал красивые цветы. Эрик уныло наблюдал, как вода, собираясь в широкий грязный ручей, уводит своё русло в канализационные решётки — должно быть там внизу, в нижних тоннелях, где они с Питом плутали несколько часов назад, невероятно мокро — любая крыса утонет. Приободрённый мыслью о том, что они сейчас здесь, в сухом помещении, а не там — с крысами и прочими тварями, которые возможно обитают на Серой Площади, Эрик снова поник. Если выбирать между канализацией и особняком Мандериуса — то Эрик, будь у него выбор, непременно предпочёл снова оказаться в канализации.