Сколько они в действительности простояли, Эрик понятия не имел. Наконец, свалившись в кресло, он с любопытством одёрнул рукав куртки и посмотрел на свои наручные часы. До сих пор, их стрелки молчали и Эрик, подумав, что те, вполне себе могут заработать в комнате с другими часами, решил проверить, так ли это здесь происходит. Эрик не ошибся. Часы заработали, но, на его разочарование, совсем не так, как должны были работать. К слову, такое с несчастными часами Эрика уже происходило, только во сне. Стрелки, дрожа, быстро наматывали круги в обратную сторону и Эрик, печально задёрнув рукав, спокойно растекся по креслу.
— На чём мы остановились? Ах, да, ты у меня спросил, что я имею в виду, когда говорю о расколе Серой Площади.
Вытащив из кармана сигареты, Клеменс закурил, вновь оставляя на долгое время вопрос без ответа. Круглая комната наполнилась дымом, обволакивая пол, словно утренняя дымка, покрывающая спящее озеро. Эрик нетерпеливо заёрзал. У него сложилось неприятное ощущение, что Клеменс нарочно тянет время, не желая его выпускать из часовой.
— Надеюсь ты ещё не забыл, что происходило в замке у Мандериуса, когда два древних мага сражались? — заговорил Клеменс, взглядом заставляя дым от сигарет собираться в причудливые фигурки и рассеиваться. — Их магия разрушала всё вокруг. Теперь представь, что станет с замком Мандериуса, если в нём сойдутся две силы, во много раз преобладающие силу древнего волшебства. Увы, замок мгновенно обратится в пыль. Сойдись мы с Адамом, произойдёт ровно то, что я назвал расколом. Серая Площадь начнёт разрушаться, да так быстро, что ты и глазом не успеешь моргнуть, как всё вокруг тебя испепелиться и будет сожжено дотла. В огромном радиусе образуются расщелины и ни одному живому существу, скорее всего, не выжить. К сожалению, это лишь теория. На практике, может статься, всё будет гораздо плачевнее. Однако…
Клеменс в который раз замолчал, будто его язык запнулся о слова.
— Однако есть кое-что, что должно сработать. Оно сработало в прошлом, и я уверен, сработает и в будущем, — он обращался скорее к самому себе, чем к Эрику, а тот, услышав что-то менее пессимистичное, чем гибель всего живого, заметно оживился. — Причина, — продолжил Клеменс, понижая голос, — по которой ты здесь, о которой я захотел тебе рассказать лично.
Сердце Эрика перевернулось и сделало неповторимое сальто, а мозг буквально закипел от возбуждения и радости. Наконец! Наконец-то Клеменс расскажет ему что-то важное, что-то, о чём он ещё не слышал, но, что ему безусловно поможет продержаться на Серой Площади.
Клеменс, верно поймав настроение Эрика незаметно усмехнулся.
— Но я бы хотел для начала немного откатиться назад. Всего на несколько тысяч лет.
Улыбка сползла с лица Эрика быстрее, чем появилась. Всё правильно — Клеменс над ним издевается!
— Не беспокойся, — поспешил успокоить его Смерть, — как ты мог заметить, время здесь работает совершенно иначе, нежели на Серой Площади, поэтому мы, ровным счётом, ничего с тобой не потеряем. Поверь, другого раза уже не будет. Обычно, фокус с замораживанием времени на Адама не действует, в этот раз нам просто повезло. Завтра, если уже не сегодня, он полностью восстановится и заберёт у нас всё свободное время.
— Я не возражаю, — выдавил из себя Эрик, — раз ты считаешь это нужным.
— Правильно, — кивнул мужчина в чёрном пальто, — ты устал, я знаю, но это ради твоего и Серой Площади блага.
— Я понимаю, — вяло отозвался Эрик, — давай продолжим?
Он хотел было добавить «пожалуйста», но не стал этого делать.
Клеменс внимательно посмотрел на Эрика и тому почему-то показалось, что его мозг зачесался. Как будто кто-то несколько раз провёл по нему пером и надо отметить, ощущение это было не из приятных.
«Неужели он прочитал мои мысли, чтобы узнать правду?» — испуганно подумал Эрик, касаясь лба, словно это должно было поставить барьер между его мыслями и двумя просверливающими в нём дыры глазами Клеменса.
Клеменс сам оборвал незримую ниточку, переведя внимание на потолок. Вскинув руку, он плавно провёл пальцами по воздуху, как пианисты по клавишам. Бесформенный, напоминающий кипящую ртуть потолок, принял овальную форму и стал в одно мгновение прозрачным. Медленно, под чётким управлением пальцев Клеменса, он стал вырисовывать картину. Картина изображала мрак и нечто, что не сложно было представить обычному человеку — оно напоминало Эрику вселенную, уменьшенную и помещенную в комнату с песочными часами. Картина расплылась по кабинету Клеменса и теперь он походил на комнату со звёздами. Только в этой маленькой вселенной не было известных юноше планет: Марса, Венеры и даже огромного Юпитера.