— Что верно, то верно, — не открывая век, пожал плечами Клеменс, — но уверяю, про Иквэл он ничего не знал и не знает. По сути, — тут он взглянул на Эрика, — Мандериус вообще ничего не знает. Протяни руку и сожми в кулак, — неожиданно приказал он.
Удивлённо моргнув, Эрик последовал указаниям. Почувствовав жгучую боль в руке, мальчик разжал её. В ладони небольшими языками зелёного пламени горел огонь.
— Я не должен был этого делать, тем не менее… Не мог так просто отпустить тебя. С самого начала нашего с тобой знакомства толика моей силы была у тебя, — Клеменс горько усмехнулся, — тебе оставалось лишь понять это.
— Я не знал, — Эрик поражённо смотрел на весело сверкающую пламень, которая становилась то больше, то меньше.
— Так сказать, невидимая защита, — Клеменс впервые за их знакомство, улыбнулся, — попробуй ты поколдовать, перед своим походом к Мандериусу, я больше чем уверен, твоя бы рука в тот вечер не пострадала. Но на ошибках нужно учиться и развивать в себе любопытство. Разве тебе не было интересно в чём твоя уникальность? Ты не спрашивал у самого себя, почему именно ты попал на Серую Площадь?
— Миллион раз, но я как-то не догадался помахать руками, — честно признался ему Эрик. Клеменс укоризненно цокнул языком.
— Вот тебе и молодежь. Ленивая и беспомощная. Вы горазд задавать вопросы, но, когда дело доходит до того, чтобы самим что-нибудь попробовать сделать без посторонней помощи, всё сводится к тому, что вы опять начинаете осыпать нас вопросами.
Закончив эту упрекающую лекцию, Клеменс опрокинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.
Огонь на ладони Эрика встрепенулся. Понятия не имея, как заставить его исчезнуть, Эрик нервно махнул рукой — прям как советовал ему Клеменс. Но что-то пошло не так. Недовольно зашипев (Эрик с перепугу вскочил на ноги), изумрудное пламя расширилось и распустило длинные зелёные лапы, которые словно толстые канатные верёвки овили его туловище и зловеще зарычали. Как полоумный, Эрик затряс руками, обеими сразу, но от этих манипуляций, магических верёвок становилось только больше. Он сдавленно застонал, хотя ему хотелось вопить от ужаса — вот огненные силки уже подбираются к его горлу и, казалось бы, что может быть уже хуже, но… Пламя, взревев, опалило ему шею.
— Успокойся, — посоветовал Клеменс, даже не думая прекращать атаку изумрудного огня, — магия всё чувствует.
И как тут можно успокоиться? Эрик застыл, выравнивая дыхание.
— Подумай о чём-нибудь прекрасном, — проворковал Клеменс, — или вспомни отрывок из какого-нибудь стиха.
Эрик судорожно всхлипнул, припоминая какую-то детскую песенку про пряничный домик и черничных людей. Он не слышал её почти десять лет, но вот почему-то вспомнил сейчас, когда ситуация, мягко говоря, была не до пряников с черникой. Потерянно зашевелив губами и опасаясь того, что пламень может сильнее рассердиться и больно ужалить, Эрик, вдруг, осознал, что напрочь забыл мелодию. Паниковать было некогда, и он начал придумывать на ходу новую, с глубокими паузами и напевами музыку, меж интервалами которой невпопад вставлял первые приходящие на ум слова, всё потому что старые Эрик, к сожалению, тоже забыл. Совершенно, ни разу не попав ни в одну из нот, Эрик завершил небольшое выступление, при этом Клеменс, не считая магии, став единственным слушателем этого неповторимого зрелища, выглядел так, будто его сейчас вывернет наизнанку. Зрелище ему не понравилось. И песня тоже. В отличие от Клеменса, пламя, капризно вскипев, немного утихло под эти странные напевы, примирительно отпуская лицо Эрика. Эрик напряжённо покосился вниз — но оно по-прежнему никак не хотело разжимать свои обжигающие клешни и убираться восвояси.
— Более-менее. Но и так сойдёт. А теперь, вытяни руку.
Клеменс воодушевленно продемонстрировал как Эрик должен был вытянуть руку. Едва тот попытался поднять занемевшую конечность, как огонь резко подскочив к его лицу, предупреждающе заклокотал.
— Это какое-то безумие, Клеменс! — запротестовал Эрик. — Ничего не помогает!
Как живое и нечто пушистое, например, хвост кота, пламя прошлось по его щеке, будто поглаживая и утешая, а затем, отчего то взбесившись, молниеносно хлестнуло по ушам. Эрик вскрикнул.
Клеменс расстроенно вздохнул:
— Да, без учителя тебе очевидно не справиться. А жаль.
Он грозно кашлянул, почти цыкнул и огонь на теле Эрика моментально потух. Эрик c облегчением, в который раз на дню, выдохнул, краем глаза замечая, что каменный пол весь дымился и покрылся чёрными пятнами, а Клеменс помассировал виски — он был явно не в восторге — от того и хмурил постоянно брови.
— Когда вернёмся к Алереду, — с чувством сказал он, — я с ним поговорю по этому поводу. Нельзя оставлять тебя без учителя.
Вместо ответа, Эрик издал непонятный звук — не то вздох, не то стон, а то и всё вместе. Худшего преподавателя, чем Алеред Стефэнас было сложно придумать. Наверняка, уже на первом занятии, тот превратит его в жеребёнка и заставит так проходить весь день. И это в лучшем случае! О плохом Эрик теперь старался не думать-магию Клеменс подавил, но не забрал.