— Равновесие… Во все времена, времена Анорамондов, во времена древних магов и обычных волшебников, именно Равновесие спасало Серую Площадь от гибели. Как бы печально не складывались судьбы, Равновесие всегда приходило на помощь. Знал ли ты, что Анорамондов до их погибели было чётное количество? Нет? Теперь ты это знаешь. Десять. Их было ровно десять: пять на две стороны — на Свет и Тьму. — Клеменс дотронулся до пустого участка между двумя маленькими огоньками и по повелению его пальцев вспыхнул яркий свет, а рядом, как огромная, всасывающая воронка, сотканная из дёгтя, образовалась тьма. — Так я думал поначалу. Но время показало, что Адам единственный возглавлял Тьму, а остальные девять Анорамондов боролись за права Света. Как ты уже знаешь, великолепная девятка с поставленной задачей не справилась. Что-то сместилось в Равновесии, что именно, я пока не знаю. Никто, кроме Адама, не знает, как тому удалось нарушить баланс. Запомни это. Эта информация очень важна и возможно, в дальнейшем, тебе придётся узнать тайну Адама.
— Не думаю, что он захочет со мной ею делиться. Не такие уж мы с ним и друзья, — смущённо вставил Эрик. Клеменс сокрушённо выдохнул. Шутки Эрика его не смешили, а, скорее, расстраивали.
— Итак, — сказал он, — девять Анорамондов погибли и Равновесие сместилось в сторону Тьмы. Затем появились древние маги. Да-да, ты это уже слышал. Древних магов было очень много и как ты понимаешь, всё ради баланса. Я прекрасно помню тот день, когда Адам сказал следующее: «Скорее вы уничтожите друг друга, чем одолеете меня». Адам оказался прав. Во главе с Мандериусом началась война. Кровавая, беспощадная и не трудно догадаться, разрушающая. Адам воспользовался ею и вновь склонил часу весов в свою сторону. Если честно, мне тогда казалось, что это была его последняя победа, настолько положение было, мягко говоря, паршивым. Я был готов вмешаться, нарушив свой нейтралитет и попробовать восстановить Равновесие своими силами, даже ценой половины Серой Площади. Я не успел, а мы с тобой, наконец, дошли до главного. Иквэл.
— Иквэл? — тупо переспросил Эрик.
— Видишь ли, у всего есть своё терпение. Даже у нематериального Равновесия. Да-а-а, — задумчиво протянул Клеменс, — Равновесие решило действовать радикально. Оно вместе с Бытием, создало воистину неповторимую Силу. Силу равную силе Последнего Анорамонда. Одни Её нарекли Предначертанием, другие — Иквэл. Когда всё стало хуже, чем плохо, на Серую Площадь обрушилась эта Сила. Впервые за долгое время Адаму не удалось Её остановить. В равном бою он потерял свою оболочку, тело, если выражаться по-человечески, а то, что от него осталось — истерзанная боем сущность — была заключена в так называемую тюрьму. К сожалению, Иквэл тоже исчезла. Полагаю, это цена Равновесия — без Адама Ей здесь делать было нечего.
— А Серая Площадь? Она разрушилась? — Эрик, в конце концов, запутавшись, попытался распутаться, задав, как ему казалось, нужный вопрос. Именно этот вопрос должен был навести на другие, думал Эрик, более важные мысли, которые помогут ему разобраться, а при чем, собственно, здесь он — Эрик Беккет?
— Нет. Она осталась цела, — ответил ему Клеменс, — олицетворяющая Свет, Иквэл сдерживала разрушения, не позволяя магии раскалывать Серую Площадь и уничтожать всё живое. Именно поэтому, против Адама должна выступить лишь эта Сила и никакая любая другая. Никто, включая меня, не сможет проделать того, что сделала Иквэл. Лишь Иквэл защитит нас от разрушений.
— Хорошо, — неуверенно протянул Эрик, — но я извиняюсь… При чём тут я?
Клеменс секунду помолчал, а потом выдал убийственный и крайне непонятный Эрику довод:
— Последний бой.
— Я всё ещё не понимаю.
Эрик солгал. Что-то он всё-таки понял. Иквэл будет сражаться с Адамом до последней капли крови, пока кто-то из них не падёт. Последний бой то и означает, что кто-то из них непременно исчезнет из жизни Серой Площади и исчезнет навсегда. А так как ещё никому не удавалось одолеть Адама (разумеется, навсегда), Иквэл нужно было преимущество. Однако вопрос оставался: при чём тут он? Адам — не маг и даже не древний волшебник, а Анорамонд! Эрик же…просто человек, оказавшийся в ужасно глупом положении, зажатым меж двух зол и не знающий, что ему делать.
— Любой силе нужен сосуд, чтобы расширить свои возможности, выйти из зоны комфорта… — Клеменс прикрыл глаза, словно не хотел встречаться взглядом с Эриком. — Иквэл выбрала тебя. В качестве живого сосуда. Вы станете единым целым и вместе победите Адама, когда придёт нужный час.
— Мандериус это знал? — неожиданно спросил Эрик. — Он знал про Предначертание… И, наверняка, знает про Иквэл.
— Ничего он не знает, — поморщился мужчина в чёрном пальто, — знал бы, не стал бы на тебя так часто нападать. Как никак ты под крылом Иквэл.
— Он сумасшедший, — вспомнив слова мистера Стефэнаса, возразил Эрик, — Мандериус сам хочет победить Адама.