— Питает, но совсем чуть-чуть. И опережая ход твоих мыслей — нет, Элазар не будет принимать непосредственное участие в войне. Он уже слишком стар, даже по меркам Серой Площади: ему незачем впутываться в войну. На телепортацию у него расходуется много сил, а если Элазар пойдёт пешком, без магии, боюсь, что он подоспеет только к концу веселья.
С одной стороны, мистер Стефэнас был безусловно прав — от старика так и веяло развалиной и первобытным миром, с другой — Эрику стало немного не по себе от мысли, что в этом мире не так уж много вещей и людей, которые могли бы ему помочь, а если они и есть — то Эрик даже не догадывается о их существовании. Поэтому не стоит так резко откидывать в сторону старика Элазара. Он, может быть и реликвия ходячая, но явно из тех, кто сможет оказать некоторую поддержку.
На Серой Площади может произойти, что угодно, тут всё меняется ежесекундно. Мистер Стефэнас как никто иной не застрахован от верной погибели, особенно, если учесть скверный характер этого человека: одно неосторожно сказанное слово может привести к дурным последствиям. К тому же Эрику слабо верилось, что древний маг способен одолеть Адама. Мандериуса — да, но не Анорамонда. Так или иначе, как верно подметил старик Лендер — в войне все средства хороши, даже те, что еле ходят.
Эрик с удивлением обнаружил, что они с мистером Стефэнасом вернулись туда, откуда пришли: знакомая дверь вела в столовую, где остались его друзья, там же осталась и миссис Стефэнас. Эрик грустно глянул на дверь. Пока Элазар готовит специальное помещение, можно допить чай и поговорить с Питером, но он не до конца был уверен, что мистер Стефэнас того же мнения. Эрик сконфуженно уставился на мага и мистер Стефэнас прищурился:
— Ты не согласен со мной? У тебя такой вид, словно я убил твоего пышного друга.
— Нет-нет, я согласен. Просто хотел спросить, можно ли мне допить чай? — неуверенно спросил тот, решая больше не спорить с хозяином замка.
— Иди, я разве запрещал? — Мистер Стефэнас пожал плечами, — Элазар нас позовёт, как только комната будет готова. Ей Богу, жеребёнок, ты, как маленький, просишь у меня разрешения чай допить. Ты ещё спроси про естественную нужду.
Мистер Стефэнас покачал головой, и, отвернувшись от Эрика, небрежно провёл ладонью по воздуху. Руки мага загорелись алым пламенем, а темное змееподобное украшение, сияющее черным златом на запястье, поползло вверх, к кончикам пальцев — минута и огромная иссиня-черная змея взмыла к потолку, и не понижая скорости шлепнулась на пол. Эрик открыл рот, но представление, устроенное мистером Стефэнасом продолжалось: змея зашипела и растеклась по светлым коврам, как вязкий дёготь. Мистер Стефэнас снова провёл ладонью по воздуху, и прямо перед ним появилась дверь со странными символами и цифрами. Эрик посмотрел на черную лужу, которая, к слову, медленно потекла в сторону необычной двери. Не успел Эрик спросить, что, собственно, только что произошло, мистер Стефэнас скромно произнёс:
— Здесь находится мой личный кабинет, если ты запомнил правильную последовательность движений и сможешь наложить на себя точно такую же печать, коя живёт на моей руке, то можешь, как-нибудь заглянуть на чай, так сказать, я тебя приглашаю. — Мистер Стефэнас щёлкнул пальцами и лужа, преобразовываясь в длинную эбонитовую змею, вернулась на запястье мага, — через десять минут встречаемся в подвале.
Пораженный до глубины души Эрик растерянно кивнул и поспешил к друзьям. В комнате царила неуютная обстановка: спор на счет озера продолжался, в воздухе витало наколенное напряжение. Эбигейл молчала. Питер, по-прежнему обливающийся потом, убеждал старика Лендера сходить на озеро, а тот, в свою очередь, горячо настаивал на том, что друзьям просто жизненно необходимо собрать как можно больше сторонников.
— Всё равно нас перенесёт Эбигейл, — угрюмо пропыхтел Питер, раскрасневшийся не то от духоты, не то от возмущения, — искупаться в такую жару самое то, а набрать людей мы всегда успеем.
— Как ты не понимаешь, дитя, — ворчливо проскрипел старик, — война — это не шутка, мы не можем себе позволить такой роскоши, как плескание в воде, — панама мистера Лендера съехала на пол лица старца, и теперь можно было увидеть только шевеление бороды и постоянное облизывание губ.
— Бьюсь об заклад, что Мандериус, да что уж там, сам Адам не против понежиться в прохладной ванной, — съехидничал Питер. Он не оставлял попыток убедить старца, хотя затея эта, была изначально провальной. Мистер Лендер был непреклонен.
— Дитя!
— Дедуля! — в конец рассвирепел Питер.
— Как ты молод, — грустно произнёс мистер Лендер, — ты не сможешь понять, что такое война и на что она способна.
— Я вполне прекрасно понимаю, что такое война, — лицо Питера стало похоже на огромный помидор, — это потери, боль, страдания, кровь друзей, кровь врагов. Но что плохого в том, чтобы на минуту забыть про всё это и просто отдохнуть?
— Когда на кону наш мир, нельзя думать о приятном, — мистер Лендер цокнул языком.
— Если есть такая возможность, то можно, — упрямо пробасил Питер.